Королева пламени - Энтони Райан

— Убей ее! — барахтаясь в руках арисаев, завизжала Лиеза. — Убей ее, и все закончится!

Продолжая глядеть в глаза улыбающейся императрице, Рива невольно потянулась к луку.

— Она говорит разумно, — сказала императрица. — Если я погибну, война закончится, но погибнет и она, а ты еще долго будешь вспоминать ее смерть. Тебя я приказала пощадить, ведь я не могу повредить моей сестре. Но разве ты не захочешь дать своей девушке быструю смерть?

Рива заставила себя отвернуться, посмотрела на Лиезу, обмякшую в руках убийц. Ее взгляд умолял, ее тяжелое дыхание казалось единственным звуком на арене. Ни единый шепот не нарушил тишину, когда пальцы Ривы сомкнулись на луке.

Что-то просвистело над ухом и ударило в песок. Рива глянула на верхние ярусы, увидела там шеренгу людей с луками и застонала от отчаяния. Все-таки куритаи Варулека не выполнили свою работу.

Но один из лучников поднял лук над головой, и его поза, ширина плеч напомнили кого-то знакомого.

Неужели? Но его же поглотил океан…

Но лук у него такой длинный, элегантно изогнутый, совсем не похожий на двойные мощные луки воларцев.

Рива медленно оторвала взгляд от лучника и посмотрела на вонзившуюся в песок стрелу. Да она же с перьями большого стрижа — птицы, летом прилетающей в Кумбраэль!

Рива снова посмотрела на императрицу и улыбнулась ей, затем одновременно подняла лук и стрелу Варулека, развернулась налево, в движении натянула и отпустила тетиву. Держащий Лиезу арисай отшатнулся, изумленно и весело посмотрел на торчащую из груди стрелу. Второй выхватил меч, чтобы вонзить Лиезе в спину, — и свалился со стрелой Антеша в шее.

Рива кинулась к девушке. Воздух вокруг загудел. Все арисаи на арене упали одновременно, скошенные дождем стрел. Рива подняла Лиезу на ноги, та испуганно вскрикнула — арисай оскалился в свирепой ухмылке и пошел к ним на пробитых стрелами ногах. Рива выхватила торчащую в песке стрелу, с пяти шагов загнала арисаю в глаз и потянула Лиезу к ближайшей двери. Окованные железом створки были заперты, но каменная арка над ними отчасти защищала от выстрелов сверху. Лучники-варитаи на нижних ярусах еще пытались сопротивляться, отстреливались от людей Антеша. Толпы ошалели, зрители рвались к выходу, топтали друг друга.

Но перестрелка понемногу улеглась, Рива выбралась из-под арки, посмотрела на верхние ярусы. Там группки людей в черном и красном отчаянно отбивались от массы одетых в серо-зеленое кумбраэльцев. Рива посмотрела на дверь, из которой вышел на арену бедный Ярвек. Та осталась открытой.

— Пойдем, — сказала Рива и взяла Лиезу за руку.

Императрица упала на песок, перекатилась, вскочила, встала в низкую стойку и с раздражением посмотрела на Риву.

— Ты испортила мое представление!

Рива отступила, заслонила собой Лиезу, оглянулась в поисках стрел. На верхних ярусах бушевала битва, никто не глядел вниз. В руке императрицы был короткий меч.

— Сестричка, я очень разочарована, — грациозно подходя, говорила она. — Я так милосердно обошлась с тобой, учила, воспитывала, и все напрасно.

Императрица ударила, Рива толкнула Лиезу, откатилась в сторону. Меч прошел в считаных дюймах. Рива вскочила, махнула луком, будто дубиной. Императрица с легкостью уклонилась, скривилась и раздраженно заговорила:

— Моя мать умерла с тобой внутри. Я лежала в кровати и слушала ее крики. Союзник рассказал моему отцу о благословении, и, видишь ли, отец очень захотел пить.

Императрица снова сделала выпад, Рива толкнула Лиезу влево, сама уклонилась вправо. Всего в десяти футах лежало утыканное стрелами тело арисая. Рядом валялся меч. Но императрица прыгнула, встала на пути.

— Мать любила бы тебя больше, чем меня. Но это неважно, ты все равно осталась бы моей сестрой.

Рива умоляюще посмотрела на Лиезу. Беги же, глупая! Но та взялась за цепь и встала в неуклюжее подобие боевой стойки. Императрица рассмеялась, но быстро успокоилась и с уважением произнесла:

— Такая верность! А на меня всегда глядели либо с похотью, либо со страхом. Сестра, я бы любила тебя. Но зависть было бы трудно перенести.

Рива снова посмотрела на тело арисая, прикинула шансы увернуться от меча императрицы… а потом заметила кое-что другое.

— Я не твоя сестра! — пронзительно крикнула она в лицо императрице. Та слегка опешила. — Ты не знала ничего, кроме похоти и страха, потому что ты вся — похоть и страх! Ты просто зажившаяся на этом свете сумасшедшая!

— Сумасшедшая? — весело повторила императрица, расхохоталась и даже чуть опустила меч. — Что, по-твоему, этот свет, как не бесконечный парад безумия? Воевать — безумие! Искать власти — безумие!

Она рассмеялась громче, раскинула руки.

— А сумасшествие — это свобода и сила!

Наверное, умирающая обезьяна просто хотела исполнить то, к чему ее долго приучали. Оставляя красный след за собой, она ползла по песку к императрице — единственной, у кого в руках было оружие. Наверное, она приняла императрицу за Ливеллу. С хриплым ревом обезьяна вскочила и ударила повернувшуюся к ней женщину. Три стальных когтя вонзились в грудь.

Обезьяна торжествующе заревела и свалилась на песок бездыханной. Императрица, почему-то еще живая, извивалась и дергалась, пытаясь освободиться от когтей, взвизгнула — и вырвала их из груди, упала на спину. Она содрогалась, хрипела, на губах пузырилась кровь, но во взгляде было такое неподдельное восхищение и дружелюбие, что рука Ривы поневоле потянулась к мечу.