Между - Альвдис Н. Рутиэн

Так ты говоришь, в начале был Пламень. Яростный и могучий; движение, для которого хоть миг остановки – страшнее смерти. Ты был молод, мой Вороненок, ты рвался действовать – и тебе некогда было задуматься ни о целях, ни о чем ином. Ты был готов уничтожить что угодно – дабы создать новое, так?

Я видел твою юность, Сархад. Твое страстное стремление изменить мир. Помнишь, как мы встретились первый раз – когда строили Хоровод Великанов?

Вот и мне этого не забыть.

Дерзкий гордец. Могучий и – слишком верящий в себя. Уязвимый в своей силе. Таким ты был. Ослепительный пламень… но всякому известно, что изжелта-белый огонь недолговечен.

Потом была тьма. Авагдду. Что может быть темнее?

Чем тебя притянул Морвран, Вороненок? Ты стал тогда слишком горд, чтобы одаривать своей дружбой других? Ты увидел в нем равного? Гордец ненадолго стал другом подлецу?

Морвран боялся тебя, Сархад. Ты не знал об этом? Догадывался?

Он предал тебя из страха.

Скажи ему спасибо, Вороненок, за это предательство. Иначе… кто знает. Ты мог бы стать таким, как он.

Ты прошел через Тьму. Ты обучился подлости и лжи. Ты стал Коварным. Твои жестокие проделки были для тебя забавой.

Ты научился у Морврана многому – по вашему бою видно, как хорошо ты выучил его уроки. Ты не перенял лишь одного: ты так и не научился радоваться чужой боли. Ты был насмешником, беспощадным, да, – но не мучителем.

Ты прошел сквозь Тьму, Сархад. И вышел с другой стороны.

Что же теперь, мой Вороненок? Любовь привела тебя к Свету?

Ты примирился с отцом и почти примирился с братом?

– Раньше я счел бы себя нынешнего слабаком… – задумчиво ответил Сархад.

– А сейчас? – нахмурился Увечный Король.

– Не знаю. Понимаешь, я не стал Светлым. Яростные стремления моей юности – они остались, а уж о коварстве что и говорить… Я победил Морврана подло, иначе это назвать нельзя. Но…

– Но?

– Я обрел покой. Я ошибался, когда думал, что покой – это бездействие. Покой – это как тишина в сердце урагана. Вряд ли я был бездеятелен с того дня, когда она впервые вошла в Зал Огня. Но гнев, ненависть, отчаянье – всё ушло. Мне светло и легко…

Бендигейд Вран понимающе кивнул.

– Но ведь я остаюсь Сархадом Коварным? Ведь я не утратил ничего из прежнего…

– Нет, не утратил, – улыбнулся Увечный Король. – Ты просто соединил все три Силы. Сущий пустяк. Еще одно невозможное, которое ты воплотил.

* * *

– Мой Король, мы не смогли его одолеть.

Морвран, которому отныне предстояло зваться Морвраном Одноруким, держался с мрачным достоинством.

– Неужели никто не в силах справиться с ним?!

– Мой Король, – встал Гвальхмаи, – я тоже бился с Сархадом. И я не думаю, что он так плох, как говорит Морвран. Да, он изувечил его и Медрауда – но они первыми напали на него. Любой из нас поступил бы… так же? Сомневаюсь, мой господин. Мы бы убили нападавших, а Сархад сохранил им жизнь. И если тот воин в черном доспехе, которого я встретил на пути в Карбонек, и есть Сархад, я, Гвальхмаи Могучее Копье, говорю: не должно объявлять войну этому бойцу!

– Гвальхмаи умеет красно говорить, – процедил Медрауд. – Наверное, он точно так же уболтал Черного Всадника, чтобы тот пропустил его в Карбонек!

Тот хотел гневно возразить, но поднялся юный Передур:

– Мой Король, я провел не один год в замке Карбонек. Я хорошо знаю его хозяев. Тогда никаких Черных Всадников там не было. И я – единственный из твоих воинов, кто не отправлялся еще на поиски Грааля. Посему я прошу отпустить меня. Если я встречу Черного Всадника – то, надеюсь, моя рука будет достаточно тверда, чтобы поразить его, если он заслуживает кары.