Заземелье. Романы 1-6 - Терри Брукс

— Но этого не случилось, — вставила Элизабет.

— Верно. Раньше всех меня нашел Тьюс. Он был единственным братом Микса и тоже волшебником, хотя и менее способным. Тогда он явился ко двору, надеясь, что король его куда-нибудь пристроит. Мы с советником были друзьями. Он не очень-то любил своего братца и пришел предупредить меня о замысле. Убежать я бы не успел, спрятаться мне было негде: Микел слишком хорошо знал замок. Вот почему я и позволил Тьюсу превратить меня в собаку — чтобы спастись. Этот замысел удался, но, увы, после советник не смог превратить меня снова в человека.

— Значит, получается, что в собаку тебя все-таки превратил злой волшебник, — заметила Элизабет. Он замотал головой:

— Нет, но мне от этого не легче.

— И что же, — спросила девочка, — ты все эти годы был собакой.., то есть этим.., пшеничным терьером?

— Да, пшеничным терьером. Хотя душа моя осталась человеческой, а еще я сохранил человеческую речь и руки.

Элизабет улыбнулась не по-детски грустно:

— Хотела бы я помочь тебе, Абернети. Помочь превратиться обратно в человека.

— Кое-кто уже пытался это сделать, — тяжело вздохнул он. — Вот почему я здесь и оказался. Это снова проделки Тьюса. Боюсь, с тех пор он не стал лучше владеть своим искусством. Ему показалось, что он наконец нашел способ превратить меня в человека, но снова волшебство сработало не так, как ожидал, и вот я оказался, словно в ловушке, в замке моего злейшего врага.

— Папа говорил мне, — сказала Элизабет, — что Микел бывает очень жесток с животными. Вот почему и не разрешали мне держать их дома — чтобы с ними не случилось ничего плохого. Потому-то ни у кого в Граум-Вит нет ни кошек, ни собак, ни птичек.

— Неудивительно, коли рядом такой злодей, — задумчиво ответил Абернети. Девочка вдруг нахмурилась:

— Но стража, думаю, расскажет ему о том, что у меня появилась собака. Стражники ему обо всем рассказывают. Этот дворец охраняют, словно тюрьму. Даже мой папа, хотя он и управляющий, не может везде ходить свободно. Микел, однако, ему доверяет. Он тут отвечает за все.., почти за все. Только стража не подчиняется папе, а лишь самому Микелу.

Абернети молча кивнул. Он снова подумал о медальоне, который висел у него на шее. Что будет, если он попадется с этим медальоном?!

— Я очень не люблю Микела, — сказала Элизабет, — хотя он пока не сделал мне ничего плохого. Он какой-то.., гадкий.

Абернети подумал, что это слово весьма подходит к Микелу Ард Ри.

— Мне очень надо выбраться отсюда, Элизабет, — заговорщицки прошептал он.

— Помоги мне, пожалуйста.

— Но куда же ты пойдешь, Абернети? — тоже шепотом спросила девочка.

— Это не так важно, лишь бы уйти отсюда, — ответил писец. — До сих пор я не могу понять, как я оказался не где-нибудь, а именно здесь!

— Наверное, мне придется уйти с тобой, — решительно сказала вдруг Элизабет.

— Нет, нет! — испуганно воскликнул Абернети. — Тебе нельзя со мной. Я должен уйти один!

— Но ты даже не знаешь, куда пойдешь.

— Я смогу найти дорогу, поверь мне. С медальоном можно даже вернуться в Заземелье. Король как-то рассказывал мне про какое-то место под названием «Виргиния». Я найду ее.

— Но это же совсем в другом конце страны! — воскликнула девочка в ужасе.

— Как же ты попадешь туда?

Абернети удивленно уставился на нее.

— Найду как-нибудь, — ответил наконец писец. — Сейчас главное — выбраться отсюда. Поможешь мне?

— Конечно, помогу, — с готовностью ответила Элизабет, вставая с кровати. Подойдя к окну, девочка посмотрела в небо. — Мне надо подумать, как бы потихоньку вывести тебя из наших ворот — их ведь охраняет стража. Пожалуй, сегодня уже поздно. Лучше подождать до завтра. Мне нужно с утра идти в школу, но к четырем я прихожу домой. Однако я могу сказаться больной и остаться дома. Дело в том, что здесь я не смогу тебя прятать долго. Все же, я думаю, нам лучше уйти вместе.

— Я понимаю. Но этого делать нельзя. Ты еще слишком юная, а путь будет очень опасным. Элизабет резко отвернулась к окну.

— Папа иногда говорит то же самое, — сказала она, надув пухленькие губки.

— Понятное дело, — словно извиняясь, ответил Абернети.

Она снова повернулась к нему и улыбнулась. Абернети вдруг увидел собственное отражение в зеркале за спиной девочки — увидел себя таким же, как она видела: собаку в очках, в красном костюме, расшитом золотом, сидевшую на краю кровати… Он понял, каким смешным, должно быть, ей кажется, и смутился.

— Останемся ли мы с тобой друзьями, Абернети, уже после твоего ухода? — спросила девочка, к его великому удивлению.

Он улыбнулся (насколько это возможно для собаки) и ответил:

— Конечно, останемся, Элизабет.

— Ну и отлично! Знаешь, я очень рада, что именно я нашла тебя.

— Я тоже.

— И я хотела бы, чтобы ты все же взял меня с собой.

— Понимаю.

— Подумай об этом.

— Непременно.

— Обещаешь?

Абернети тяжко вздохнул:

— Послушай, Элизабет!

— Что!

— Мне будет лучше думаться, если я чего-нибудь поем, а еще лучше — если и попью.

Она быстро вышла из комнаты. Абернети смотрел ей вслед, и сердце его учащенно постукивало. Элизабет понравилась ему. Он даже подумал о том, что рядом с ней и собакой побыть одно удовольствие.

Глава 4. ЗЛЫДЕНЬ

В этой бутылке живет одно существо, — заявил советник Тьюс.

Он снова сидел в садовом зале в обществе Бена, Ивицы и кобольдов.

Замок уже погрузился во тьму, и только одна лампа скупо освещала лица четырех слушателей, которые сидели вокруг светильника и в молчании ожидали, когда волшебник продолжит рассказ. Его осунувшееся лицо выдавало сильную усталость и волнение. Он сидел сгорбившись, сцепив пальцы и положив на колени узловатые руки.

— Существо это зовется Злыднем и принадлежит к одной из разновидностей духов тьмы.

«Что-то вроде чертика в бутылке», — решил Бен, вспомнив один из рассказов Роберта Льюиса Стивенсона. Подумав о том, что принесла описанная в этом рассказе тварь своим хозяевам, он почувствовал смутное беспокойство.

— Этот Злыдень, — продолжал советник, — похож на духа из одной старой сказки, живущего в волшебной лампе. — Бен немного успокоился. — Он служит хозяину бутылки, является, когда его вызывают, и выполняет поручения хозяина. К сожалению, только все виды волшебства, которые происходят в действительности, относятся к злому колдовству.

— Какова мера зла? — спросил Бен, вновь ощутивший чувство тревоги.

— Эта мера может быть разной. — Советник помолчал в задумчивости. — Необходимо понять: колдовство, к которому прибегает Злыдень, существует не само по себе, но имеет подпитку извне.

— Иными словами?

— Иными словами, Злыдень