Туманы Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

Гвидион смирно стоял рядом с королевой. Сейчас, в своей ярко-оранжевой тунике, с аккуратно зачесанными темными волосами, он был очень похож на Ланселета.

– Кто эти гости, матушка?

– Думаю, это Владычица Озера, – ответила Моргауза, – и Мерлин Британии, Посланец богов.

– Ты говорила, что моя мать была жрицей на Авалоне, – сказал Гвидион. – Быть может, их появление как-то связано со мной?

– Ну-ну, не болтай то, чего не знаешь! – резко одернула его Моргауза, потом смягчилась. – Я не знаю, зачем они приехали, милый. Я не наделена Зрением. Но, может быть, ты и прав. Я хочу, чтобы ты разносил вино, слушал и все запоминал, но сам помалкивал, пока тебя не спросят.

Моргаузе подумалось, что ее родным сыновьям было бы нелегко выполнить это требование – Гавейн, Гахерис и Гарет были шумными и любопытными, и их трудно было научить придворным манерам. Они походили на огромных дружелюбных псов, а Гвидион – на кота, бесшумного, вкрадчивого, изящного и внимательного. Такой была в детстве Моргейна… «Вивиана дурно поступила, выгнав Моргейну, даже если и рассердилась на нее за то, что та понесла ребенка… и с чего вдруг это так ее задело? Она и сама рожала детей – и среди них этого чертова Ланселета, который посеял такую смуту в королевстве Артура, что отголоски дошли даже до нас. Все слыхали, в какой он милости у королевы».

Хотя – а с чего вдруг она решила, будто Вивиана не хотела, чтобы Моргейна родила этого ребенка? Моргейна поссорилась с Авалоном, но, возможно, эту ссору затеяла она сама, а не Владычица Озера.

Моргауза с головой ушла в размышления; но тут Гвидион коснулся ее руки и едва слышно пробормотал:

– Твои гости, матушка.

Моргауза присела в глубоком реверансе перед Вивианой, которая словно бы усохла. Прежде казалось, что годы не властны над Владычицей Озера, но теперь Вивиана выглядела увядшей, лицо ее избороздили морщины, а глаза запали. Но ее очаровательная улыбка осталась прежней, а низкий грудной голос был все таким же мелодичным.

– Как я рада тебя видеть, милая сестра, – сказала она, поднимая Моргаузу и заключая ее в объятия. – Сколько же мы не виделись? Ах, лучше не думать о годах! Как молодо ты выглядишь, Моргауза! Какие прекрасные зубы, и волосы такие же блестящие, как всегда. С Кевином Арфистом вы уже встречались на свадьбе Артура – он тогда еще не стал Мерлином Британии.

Кевин тоже постарел, ссутулился и сделался скрюченным, словно старый дуб. Что ж, подумала Моргауза, это вполне умеет, но для человека, который якшается с дубами, – и почувствовала, как губы ее невольно растягиваются в усмешке.

– Добро пожаловать, мастер Арфист, то есть я хотела сказать – лорд Мерлин. А как там благородный Талиесин? Он все еще пребывает среди живых?

– Он жив, – ответила Вивиана. Когда она произнесла это, из паланкина вышла еще одна женщина. – Но он стар и слаб, и ему теперь не под силу подобные путешествия.

Затем она сказала:

– Это дочь Талиесина, дитя дубрав – Ниниана. Так что она приходится тебе сводной сестрой, Моргауза.

Моргауза слегка смутилась, когда молодая женщина шагнула вперед, обняла ее и произнесла певучим голосом:

– Я рада познакомиться с моей сестрой.

Ниниана была так молода! У нее были чудесные золотистые волосы с рыжеватым отливом, голубые глаза и длинные шелковистые ресницы. Вивиана пояснила:

– С тех пор, как я постарела, Ниниана путешествует со мной. Кроме нее – и меня – на Авалоне не осталось более никого, в чьих жилах текла бы древняя королевская кровь.

Ниниана носила наряд жрицы; ее чудесные волосы были перехвачены на лбу тесьмой, которая, однако, не скрывала знака жрицы – недавно нарисованного синей краской полумесяца. Она и говорила как жрица – хорошо поставленным, исполненным силы голосом; но рядом с Вивианой девушка казалась юной и слабой.

Моргаузе стоило немалого труда вспомнить, что она тут хозяйка, а это ее гости; она чувствовала себя, словно девчонка-поваренок, оказавшаяся вдруг перед двумя жрицами и друидом. Но затем она гневно напомнила себе, что обе эти женщины – ее сводные сестры, а что касается Мерлина – то он всего лишь старый горбун!

– Добро пожаловать в Лотиан и в мой замок. Это мой сын Агравейн: он правит здесь, пока Гавейн находится при дворе Артура. А это мой воспитанник, Гвидион.

Мальчик изящно поклонился высокопоставленным гостям, но пробормотал лишь нечто неразборчиво-вежливое.

– Красивый парнишка и уже большой, – сказал Кевин. – Так значит, это и есть сын Моргейны? Моргауза приподняла брови.

– Можно ли скрыть что-либо от того, кто наделен Зрением?

– Моргейна сама сказала мне об этом, когда узнала, что я еду на север, в Лотиан, – сказал Кевин, и по лицу его промелькнула тень.

– Так значит, Моргейна снова обитает на Авалоне? – спросила Моргауза. Кевин покачал головой. Моргауза заметила, что Вивиана тоже выглядит опечаленной.

– Моргейна живет при дворе Артура, – сказал Кевин.

– У нее есть дело во внешнем мире, которое следует исполнить, – добавила Вивиана, поджав губы. – Но в назначенный час она вернется на Авалон. Там ее ждет место, которое ей надлежит занять.

– Ты говоришь о моей матери, Владычица? – тихо спросил Гвидион.

Вивиана в упор взглянула на Гвидиона – и внезапно старая жрица показалась высокой и величественной. Моргаузе эта уловка была привычна, но Гвидион видел ее впервые. Владычица Озера заговорила, и голос ее заполнил двор:

– Почему ты спрашиваешь меня об этом, дитя, когда ты и сам прекрасно знаешь ответ? Тебе нравится насмехаться над Зрением, Гвидион? Будь осторожен. Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь – и в этом мире немного вещей, которые мне неведомы!

Гвидион попятился, приоткрыв рот и, в одно мгновенье превратившись во всего лишь не по годам развитого ребенка. Моргауза приподняла брови; так значит, он еще способен кого-то и чего-то бояться! На этот раз мальчик даже не попытался ни оправдаться, ни извиниться – вся его бойкость куда-то исчезла.

Моргауза поспешила снова взять дело в свои руки.

– Пойдемте в дом, – сказала она. – Все уже готово для вас, сестры мои, и для тебя, лорд Мерлин.

Взглянув на красную скатерть, которую она сама постелила на главный стол, на кубки и красивую посуду, Моргейна подумала: «Да, мы живем на краю света – но не в хлеву!» Она провела Вивиану к креслу с высокой спинкой, которое обычно занимала сама, и усадила рядом с ней Кевина Арфиста. Ниниана, поднимаясь на помост, споткнулась, но Гвидион мгновенно поддержал ее.

«Так– так, наконец-то наш Гвидион начинает обращать внимание на красивых женщин. А может, это просто хорошие манеры? Или он хочет снова снискать расположение после того выговора, который ему учинила Вивиана?»