Мой друг Тролль - Анна Гурова

Катя криво улыбнулась. Бедный призрак…

Скаллигрим проявлял чудеса концентрации, делая одновременно два дела: расспрашивая дядюшку и наблюдая за Катей. Ему еще в Петербурге казалось, что временами Катя ведет себя очень странно. Но теперь, в Стокгольме, странности этой девицы так и лезут в глаза. Вот она сидит со стеклянным взглядом, шевелит губами с таким видом, как будто по телефону разговаривает, и улыбается нехорошей улыбкой, холодной и недоброй. Скалли уже видел такие улыбки – у сидов.

А еще Скаллигриму временами казалось, что Катя понимает язык троллей. А ведь последний человечек, коему был ведом этот язык, умер полтора века назад. Нет, что-то с этой девицей неладно.

Вот и дядюшка говорит: подозрительная особь, проверь ее, это она нас выдала. Больше некому…

Дядюшка замолчал. Скаллигрим обернулся к Кате:

– В общем, картина складывается такая…

– А? – очнулась девушка.– Извините, задумалась.

– Картинка, говорю, выглядит так. Согласно оперативным данным, сегодня, в семь утра, объект «Пернатый» находился в такси возле моста напротив ратуши. Такси прибыло со стороны Королевского острова. Объект из него не выходил. Сделал звонок и уехал.

– И это всё? – не выдержала Катя.

– Не только.

Дядюшка приоткрыл дверь, что-то крикнул по-тролльски, отошел к стенке и, проявив полное пренебрежение к нарядному костюму, плюхнулся на пол.

В кают-компанию, благоухая гнилью и соляркой, вошли два тролля. С них ручьями текла вода.

– Агенты Грязный и Мокрый,– представил их Скаллигрим.– Работали в непосредственной близости от объекта. Они ознакомят нас с подробностями.– Большой тролль явно наслаждался своей разведывательной деятельностью.

Два замурзанных «агента» оказались «нашим подводным спецназом».

Один из «спецназовцев», в нечесаных космах которого возилась серая креветка, выступил вперед и толкнул речь. Скалли, выслушав, изложил ее Кате.

Сида тролли обнаружили довольно легко. Причем не у ратуши, а на противоположной стороне реки. Оттуда, с набережной, место встречи просматривалось прекрасно. Ротгар приехал на машине. Оставив ее у гостиницы «Шератон», прошел на набережную и, пользуясь как прикрытием одной из пришвартованных у набережной яхт, примерно четверть часа изучал противоположный берег.

Опознав «Пернатого», агенты спустились в воду, прошли по дну вдоль корпуса яхты и вели наблюдение снизу, из-под воды, так сказать, в непосредственной близости от объекта.

За те четверть часа, которые объект «Пернатый» провел на набережной, он не сделал ничего занимательного. Только по телефону звонил.

– Это он мне звонил,– сказала Катя.– Порадовать, что не приедет.

Агент Мокрый выковырял из спутанных косм креветку, зажевал и что-то добавил.

– Было два разговора,– перевел Скалли.

– Ага, это уже интереснее! О чем он говорил?

– Они не расслышали. Все-таки сидели далековато…

– Секретная служба,– пробормотала Катя.– Даже подслушивающей аппаратуры нет.

Скаллигрим ухмыльнулся:

– У нас есть кое-что получше. Агент Вонючка!

В кают-компанию вошел мелкий, ужасно уродливый тролль. А может, и не тролль, а гибрид тролля и помойной кошки. Пахло от него в полном соответствии с оперативным псевдонимом, то есть еще хуже, чем от двух предыдущих «агентов».

Дядюшка оживился, что-то сказал.

– Агент Вонючка лежал под решеткой ливневого стока в десяти шагах от объекта и всё слышал,– перевел Скаллигрим.– Докладывай.

Вонючка засипел. Катя прислушалась и с изумлением поняла, что слышит русскую речь. Тролль довольно точно воспроизводил реплики Ротгара из телефонного разговора с Катей.

– Это был первый звонок,– пояснил Скалли.– Вонючка не знает вашего языка, он просто запомнил звучание.

– А второй?

Тролль снова захрипел и забулькал. Скалли нахмурился.

– Второй разговор был на шведском,– сообщил он.– Содержание такое:

«Как у вас дела? Никто не беспокоил?.. Разрешение получили?.. Тогда в море выходим сегодня ночью… Да, как договорились… Я же сказал: как договорились. Нет, дополнительной премии не будет. Если пограничники захотят осмотреть судно, пусть осматривают… У вас же есть разрешение на подводные работы. Нет, если что-то пойдет не так, вы просто отстреливаете трос и уходите… Потому что это секретные исследования! Отстреливаете и уходите. Только оставьте буй».

– Это всё,– заключил Скаллигрим.

Катя удивленно посмотрела на большого тролля:

– И как это понимать? Какой еще буй?

– Понятия не имею. Скорее всего, это и не имеет отношения к нашим делам. Вероятно, у сида здесь какой-то бизнес. Будем думать.

– Был у Ротгара здесь бизнес? – спросила Катя баньши.

– Точно не знаю. Наверное. Неважно. Никогда глупым ограм не перехитрить Туат'ха'Данаанн. Ротгар всегда будет на несколько ходов впереди.

– Так что же вы предлагаете? Сдаться?

– Я думаю, это не поможет. Ни тебе, ни Охотнику, о котором ты так печешься.

– Тогда зачем вы уговорили меня приехать? – возмутилась Катя.– Кто говорил, что Ротгар отпустит Карлссона, а мне откроет великую тайну?

– Я так не говорил,– прошелестел баньши.– У меня теперь вообще нет голоса.

– Не придирайтесь к словам! Я приехала сюда, потому что вы обещали мне, что только так можно спасти Карлссона!

– Ничего я тебе не обещал,– невозмутимо ответил призрак.– Ты здесь, потому что решила, что сумеешь перехитрить Туат'ха'Данаанн. Не стану отрицать: я помог тебе принять это решение. Но теперь всё переменилось.

– Да ну?

– Да. Тогда я надеялся, что мой Ротгар поможет мне обрести пристанище. Теперь я знаю: этого не будет. Поэтому сейчас я – на твоей стороне.

– Почему я должна вам верить?

– Простая логика. Я существую лишь потому, что существуешь ты. Тебя не будет – не будет и меня.

Тут Катя поймала пристальный и недобрый взгляд дядюшки. И прекратила «разговор».

– Скаллигрим, проводите меня наружу,– попросила она.– Мне душно.

Ей ужасно захотелось на свежий воздух. Подальше от вони. Зайти в чистенькое уютное кафе на набережной, заказать легкий завтрак…

– Пойдем,– согласился большой тролль.

– Все идет прекрасно,– с довольным видом сообщил он, пока они поднимались на верхнюю палубу.– Напарник Вонючки прицепился снизу к такси. Он приведет нас прямо к логову сида.

– Здорово!

– Не позже чем завтра мы освободим моего шурина.