Тень ночи - Дебора Харкнесс

– Я не понял сути вашего вопроса, – сухо произнес он.

– Вы с Дианой слишком крепко за все держитесь. Чертовски крепко. – Отец отхлебнул вина и выразительно посмотрел на пальцы Мэтью, сжимавшие кубок. – При такой хватке, Мэтью, вы ненароком можете разрушить то, что вам всего дороже.

– Я запомню ваш совет, – едва сдерживаясь, ответил Мэтью.

Я открыла рот, намереваясь сгладить напряженность.

– Дорогая, оставь свои попытки исправлять ход событий, – сказал отец раньше, чем я успела произнести хотя бы слово.

– Я и не пытаюсь, – возразила я.

– Пытаешься, – упрямо повторил Стивен. – Твоя мать занимается этим постоянно, и я вижу знакомые признаки. Диана, мне выпал единственный шанс поговорить с тобой-взрослой, и потому, какими бы горькими ни показались мои слова тебе или Мэтью, подслащивать их я не собираюсь. – Отец достал из кармана свернутый в трубку памфлет. – А вот подтверждение, что и вы, Мэтью, тоже пытаетесь менять ход событий.

«Новости из Шотландии» – гласил заголовок, набранный мелким шрифтом, а под ним крупными буквами: «КОНЕЦ НЕЧЕСТИВОЙ ЖИЗНИ ДОКТОРА ФИАНА – ЗНАМЕНИТОГО КОЛДУНА, СОЖЖЕННОГО В ЭДИНБУРГЕ В ЯНВАРЕ СЕГО ГОДА».

– Весь город говорит о шотландских ведьмах, – продолжил отец, пододвигая памфлет Мэтью. – Но ведьмы, вампиры и демоны рассказывают иную историю. По их словам, великий и ужасный Мэтью Ройдон, враг ведьм, на сей раз пренебрег требованиями Конгрегации и спас виновного.

Мэтью прижал памфлет к столу, остановив его скольжение:

– Стивен, нельзя верить всему, что вы слышите. Лондонцы обожают пустые сплетни.

– Вы – двое упрямцев, одержимых желанием контролировать ход событий, – заварили слишком серьезную кашу. У нее вкус больших бед. И беды не закончатся здесь. Они последуют за вами в двадцать первый век.

– Из тысяча пятьсот девяносто первого года в наше время нас способен перенести только «Ашмол-782», – сказала я.

– Вы не можете взять книгу с собой! – Голос отца звучал все громче. – Она принадлежит этому веку. Своим затянувшимся пребыванием вы и так произвели сильное возмущение во времени.

– Папа, мы были очень осторожны, – возразила я, задетая его упреками.

– Осторожны? Вы находитесь здесь целых семь месяцев. Вы успели зачать ребенка. Я не рисковал оставаться в прошлом дольше нескольких дней. Две недели – предельный срок, и то всего лишь однажды. Вы уже и путешественниками во времени не являетесь. Вы нарушили один из основных законов полевой работы антропологов. Если угодно – совершили страшный грех: вы укоренились в этом времени. Стали его современниками.

– Стивен, хочу вам напомнить: я жил в этом времени, – спокойно произнес Мэтью, но его пальцы барабанили по бедру – знак, не предвещавший ничего хорошего.

– Мне это известно, Мэтью, – невозмутимо парировал отец. – Но вы создали слишком много вариаций. Вы изменили прошлое.

– Прошлое изменило нас, – сказала я, глядя в сердитое лицо отца. – Вполне понятно, что и мы его изменили.

– Думаешь, это нормально? Перемещение во времени – серьезное занятие, Диана. Даже собираясь ненадолго, тебе необходим план. И там первым пунктом должно стоять: оставить все таким, каким оно было при вашем появлении.

– Мы не предполагали задерживаться тут надолго, – призналась я, ерзая на стуле. – Одно обстоятельство привело к другому, а теперь…

– А теперь вы собираетесь убраться восвояси, оставив после себя полнейший хаос. Не получится! Хаос встретит вас и дома. – Отец хмуро смотрел на нас.

– Папа, я понимаю. Мы здесь изрядно напортачили.

– Да, – уже не столь сурово произнес отец. – Возможно, вам стоит поразмыслить об этом, пока я буду в «Шапке кардинала». Во дворе я познакомился с одним джентльменом. Он представился как Галлоглас. Сказал, что является родственником Мэтью. Пообещал познакомить меня с Шекспиром, раз собственная дочь отказалась. – Отец чмокнул меня в щеку. В этом поцелуе ощущалась досада, но в нем же было и прощение. – Ложитесь спать. Галлоглас проводит меня до дому.

Мы с Мэтью молча смотрели на закрывшуюся дверь. Когда стих звук отцовских шагов, я позволила себе вздохнуть.

Я мысленно перебирала события всех этих семи месяцев: встречу с Филиппом, разрушение барьеров, возведенных Мэтью внутри, знакомство с Благочестивой Олсоп и другими ведьмами. За эти месяцы я узнала, что являюсь прядильщицей, подружилась с Мэри и женщинами Мала Страны, взяла в дом (и в сердце) Энни и Джека, отыскала «Ашмол-782» и, конечно же, зачала ребенка. Рука невольно скользнула к животу. Если бы мне представился шанс, я бы не изменила ни одно из этих событий.

– Мэтью, неужели мы действительно напортачили?

– Пока не знаю, mon couer, – задумчиво ответил он. – Время покажет.

– Пожалуй, можно навестить Благочестивую Олсоп. Она помогает мне составлять заклинания для возвращения в будущее.

Я стояла перед отцом, сжимая в руках шкатулку для заклинаний. После лекции, которую он вчера вечером прочитал нам с Мэтью, я чувствовала себя неловко.

– Пожалуй, да, – ответил отец и потянулся за своим пиджаком.

Он продолжал носить одежду современного человека, но дома сразу же снимал пиджак и закатывал рукава рубашки.

– Не думал, что ты правильно поймешь мои неоднократные намеки. Мне не терпится поскорее встретиться с опытной прядильщицей. И быть может, ты наконец покажешь мне содержимое шкатулки?

– Если тебя оно так интересовало, почему не спросил?

– Ты так тщательно окутала шкатулку своим магическим туманом, что я счел за благо даже не упоминать о ней, – сказал отец, когда мы выходили из дому.

За разговорами мы незаметно дошли до знакомых окрестностей церкви Сент-Джеймс-Гарликхайт. Дверь нам открыл дух-хранитель Благочестивой Олсоп.

– Входите, входите, – сказала старая ведьма, подзывая нас к своему стулу возле огня. Ее глаза сияли от волнения и нетерпения. – Мы давно ждем вас.

В ее доме собрался весь шабаш.

– Познакомься, Благочестивая Олсоп. Это Стивен Проктор, мой отец.

– Прядильщик. – Благочестивая Олсоп засияла от радости. – Такой же водяный, как и твоя дочь.

Как всегда, отец отступил на задний план. Он наблюдал за всеми и говорил крайне мало. Я представляла ему местных ведьм. Женщины улыбались и кивали, хотя Кэтрин приходилось повторять Элизабет Джексон каждое слово отца, поскольку его американский акцент был ей совершенно непонятен.

– Ой, какие же мы невежливые! – всплеснула руками Благочестивая Олсоп. – Даже не спросили имя твоего духа-хранителя.

Старуха смотрела на отцовские плечи, где виднелись неясные очертания цапли. Эту птицу я видела впервые.

– Вы способны видеть Бенну? – удивился отец.

– Конечно. Это самец цапли. Он сидит у тебя на плечах, распустив крылья. А вот у моего духа-хранителя крыльев нет, хотя я и связана с воздухом. Думаю, не напрасно, иначе мне было бы не приручить мою красотку. Помню, когда была еще девчонкой, в Лондоне появилась прядильщица с гарпией. Даже имя запомнила – Элла. Такой своенравной твари никому не пожелала бы.