Евангелие от Зверя - Василий Головачев

Антон прыгнул за ним. Задержись он хотя бы на мгновение — пройти в храм ему бы не удалось.

Оба оказались внутри огромного помещения с толстыми витыми колоннами, с куполообразным потолком и крупноблочными стенами, на которых крепились подсвечники в виде все тех же фаллосов, а также барельефы с изображениями жутких клыкастых звериных морд. Помещение напоминало церковный трансепт, но не имело обычного иконостаса и крестов с распятым телом Христа.

Пол этого помещения был выложен серыми и черными плитами в шахматном порядке, и на нем виднелись чьи-то светящиеся следы размером в три человеческие ступни: не то копыта с когтями, не то медвежьи лапы необычной формы. Но Илья почему-то знал, чьи это следы. Их по легенде храма оставил его основатель — сам демон Морок.

Свечи в подсвечниках не горели, но откуда-то сверху в зал просачивался сероватый свет, создающий неуютный зыбкий сумрак. Казалось, в углах зала прячутся привидения, глядящие на людей голодными глазами.

Антон здесь еще ни разу не был, Илья же во время первого посещения храма сподобился познакомиться с планом здания и знал, что они попали в главную молельню храма, где по утрам и вечерам собирались жрицы и хранители, чтобы исполнить древний ритуал причащения к дыханию Господина.

— За мной! — выдохнул Илья, бросаясь за ряд колонн слева. Канал о з а р е н и я — связи со светлыми богами русского пантеона — все еще пульсировал в его сердце и вел вперед.

Цата в руке Пашина метнула золотистый лучик.

Сплошная стена между колоннами покрылась сеточкой змеящихся голубых молний, в ней образовался черный прямоугольник входа.

Десантники миновали короткий коридор, ссыпались по истертым тысячами ног ступеням лестницы вниз, на подземный горизонт здания, где располагался огромный круглый бассейн, окруженный парапетом. В этом бассейне обитал сын Морока и Мары изверг Ягья, и отсюда начинались коридоры в кельи Хриса и верховной жрицы, а также в кельи и камеры, где содержались пленницы служителей храма.

— Разделяемся! — шепнул Илья, снимая шлем. — Я иду вниз, к подземельям, где наверняка томятся пойманные девочки. Ты проверь кельи верховной жрицы. Не забыл, где они располагаются?

— Помню, — сквозь зубы проговорил Антон, также снимая шлем; эта защитная шапка была ему не нужна, так как не столько защищала, сколько мешала прислушиваться к долетавшим сюда звукам и не пропускала т о н к и е псиэнергетические вибрации.

Они разошлись.

Илья тенью проскользнул в арку тоннеля, ведущего к нижним горизонтам храма. Антон, наоборот, поднялся на балюстраду, опоясывающую зал, и метнулся в узкий, как щель, проход, по которому верховная жрица спускалась или поднималась в свои апартаменты.

Однако до келий жрицы он не дошел.

Коридор пошел вниз, вверх — на шесть ступенек, повернул, вывел к небольшой комнате, напоминающей холл с бугристыми, неровными, покрытыми коростой светящейся плесени стенами. Форму холл имел квадратную, по его углам стояли чудища в два человеческих роста с гипертрофированно увеличенными гениталиями. Холл казался пустым и венчал коридор, то есть представлял собой тупик. Но Антон знал, что вход в кельи верховной жрицы находится здесь, поэтому смело шагнул вперед… и замер, увидев появившуюся в центре холла полупрозрачную белесую фигуру.

В течение секунды фигура перестала колебаться, обрела плоть и жизнь и превратилась в черноволосую женщину ослепительной, но какой-то грозной, властной красоты, одетую в кисейно-багровый не то халат, не то монашеский наряд.

— Куда это мы так торопимся, мужчинка? — произнесла женщина приторно-игривым тоном. — Может быть, познакомимся?

— С дороги! — проговорил Антон, прекрасно понимая, что перед ним колдунья. — Мне не нужна твоя жизнь! Отпусти пленниц, и мы расстанемся друзьями!

— Неплохое предложение, мужчинка. В другое время я бы задумалась над ним. Одно плохо: здесь я хозяйка, я имею право приказывать и предлагать, я казню и милую, а все непрошеные гости — всего лишь презренные воры, шудры, парии, просители, не имеющие права называться Витязями.

— Я еще не Витязь, — глухо сказал Антон. — Но презренные воры — вы! Это именно вы крадете наших любимых, жен и детей, именно вы служите дьяволу, именно вы — убийцы и негодяи! Прочь с дороги, ведьма, иначе!..

— Что? Иначе что? Ты посмеешь выстрелить в женщину? Попробуй. — Евангелина презрительно рассмеялась.

— Ты не женщина! Ты бездушная тварь!

— Очень мило! Меня оскорбляют в моем же собственном доме! Что ж, придется дать урок вежливости.

Черноволосая и черноглазая красавица взмахнула рукой, и в Антона полетел туманно-сверкающий шарик величиной с мячик для настольного тенниса. Он с трудом увернулся. Шарик воткнулся в стену помещения, взорвался языками ядовито-зеленого блескучего пламени и проделал в стене звездообразную дыру величиной с велосипедное колесо.

— Хорошая реакция, — похвалила Громова верховная жрица. — От ниргуны еще никто не уворачивался, ты первый. А что, если я сделаю тебе «темную» — справишься? Если сможешь — возьму в свою свиту.

— Я буду вынужден выстрелить! Где Владислава? У тебя?

Верховная жрица изломила бровь, смерила Антона взглядом.

— Не нравится мне твой тон, не-Витязь. И настроение… Однако предложение остается в силе. Попробуй мне посопротивляться, меня это возбуждает.

Антон вскинул пистолет… и почувствовал, что рука онемела, палец на курке застыл, перестал двигаться. А потом на голову обрушилась темнота.

Это был все тот же н е п р о г л я д — заклинание, блокирующее у человека передачу сигналов по нервным стволам от глаз к мозгу, поэтому паниковать не стоило. Заклинание действовало до тех пор, пока оператор держал объект воздействия в поле внимания. Но положение Антона мгновенно ухудшилось, он не видел своего противника и не мог отклониться от броска энергетической «гранаты», уповая только на интуицию и состояние боевого транса.

— Лови! — крикнула колдунья со смехом.

Антон метнулся в сторону, ударился плечом об угол арки. Замер, превращаясь в слух.

Верховная жрица снова засмеялась.

Антон уловил ток холодного воздуха, всегда сопровождавшего проявление магических сил, почуял протянувшуюся к нему струю угрозы и нырнул на пол коридора. Кожу спины свело судорогой, словно ее стегнули электрической плетью. С коротким грохотом взорвалась «граната» Евангелины, выбившая в стене коридора очередную звездчатую каверну.

— Молодец! — снова похвалила она Громова. — Конечно, тебе еще далеко до кондиций Витязя, но кое-что ты умеешь. Давай еще разок сыграем в эту игру.

Антон вскочил на ноги, переходя на кожное зрение, и увидел-почувствовал стремительное движение руки Евангелины. А так как она о т п у с т и л а его мышцы, увлеченная игрой, он принял единственно правильное решение — в течение долей секунды сделал два выстрела из пистолета.