Эра Мифов. Эра Мечей - Майкл Дж. Салливан

– И что теперь? – спросил Малькольм, взбираясь по скрипучей лестнице.

– Хватит спрашивать! – возмутился Рэйт. Он перевесился через стену, опершись локтями о каменную плиту, которая закачалась под его весом. – Я вам не киниг.

– Ты – дьюриец. Те, кто бедокурит в мирной жизни, в тяжелые времена становятся героями.

– Я не герой.

Малькольм пожал плечами и посмотрел на север.

– Очень жаль. Герой нам весьма пригодился бы.

В темноте горели походные костры гула-рхунов, заполонивших окрестные холмы, словно армия светлячков. И еще северяне питали слабость к барабанам. Все истории отца и братьев Рэйта начинались со слов «мы проснулись под бой гулских барабанов…», «в ночь перед битвой мы заснули под барабаны», «мы ринулись в битву под грохот боевых барабанов…». Рэйту никогда не доводилось воевать с гула-рхунами. Что бы там ни говорил Адгар, Рэйт до этого просто не дорос. Он мог бы отправиться в долину Высокое Копье в следующий призыв, но его так и не случилось. Весь боевой опыт Рэйта сводился к дракам с братьями и прочими дьюрийцами. Жизнь на пустошах, где еды всегда не хватало, зато копий имелось в избытке, дала ему отличную школу. Однако на войне все иначе. Он не знал, как именно, просто чуял нутром и помнил рассказы воинов.

– Как думаешь, барабанщики все те же? – спросил Малькольм. – Я имею в виду, они меняются или нет? Ну, не могут одни и те же люди стучать ночь напролет!

– Знаешь, временами я поражаюсь ходу твоих мыслей.

– А что такого? Думаю, вопрос вполне обоснован. Ведь барабанный бой не смолкает.

Рэйт вздохнул.

– По крайней мере, тут нет Персефоны.

– Она вернется. – Малькольм заявил это с такой уверенностью, что Рэйт заподозрил, не получил ли тот каких новостей про переговоры с дхергами.

– Надеюсь, ей хватит ума держаться подальше отсюда.

Малькольм покачал головой.

– Персефона живет ради своих людей. Пора бы тебе понять! Она никогда их не покинет. Ни под страхом войны, ни из-за любви к мужчине. Пожалуй, это даже трагично. Вы напоминаете мне двух невезучих возлюбленных из старых легенд.

Рэйт посмотрел на него с кислым видом.

– Ты ничего обо мне не знаешь, так что хватит! Тебя совсем избаловали в твоем Алон-Ристе, откармливали, как племенного борова. А я жил…

– В Дьюрии, знаю-знаю, – кивнул Малькольм. – На бесплодном, обдуваемом всеми ветрами плоскогорье среди камней и тощей травы, где еды мало, а сострадания еще меньше. Отца ты ненавидел, хотя умудрился сохранить к старику беззаветное уважение. Еще ты ненавидел старших братьев, да и на прочих сородичей тебе, похоже, плевать. Любил ты лишь мать и сестру, а потом Персефону. Полагаю, ты так быстро и безнадежно запал на нее потому, что она напоминает тебе сестру или мать… возможно, обеих. – Малькольм держал свое копье, Нарсирабад, двумя руками, острием вверх, будто собирался взбивать масло. Они с Рэйтом не смотрели друг на друга, разглядывая костры на холмах. – Ты никогда не рассказывал, как умерли твоя мать и сестра.

– И не собираюсь.

– Ты ведь был тогда с ними? Они умерли, ты выжил. Болезненный опыт, не спорю. И тоже весьма типичный для старых легенд. Похоже, тебя гнетет чувство вины.