Четыре после полуночи - Стивен Кинг

– А вот и вы, отец и сын. – Поп улыбнулся, как добрый дедушка, и Кевину подумалось, что чем-то он напоминает Санта Клауса. – У вас прекрасный мальчик, мистер Дэлевен. Прекрасный.

– Я знаю, – буркнул мистер Дэлевен. – Хочу, чтобы он дальше оставался таким, поэтому и расстроился, узнав, что Кевин связался с вами.

– Печально. – В голосе Попа слышался легкий упрек. – Печально слышать такое от человека, который в трудную минуту…

– На том поставлена точка.

– Да, да, именно это я и хотел сказать.

– А вот на этом нет.

– Мы ее поставим. – Поп протянул руку к Кевину, и Кевин передал ему полароидную камеру. – Поставим сегодня. Кто-то ее сработал. Не знаю кто, но ваш мальчик хочет разбить «Солнце», потому что думает, будто оно опасно. Мне представляется, Кевин прав. Но я сказал ему: «Ты же не хочешь, чтобы твой отец принимал тебя за маменькиного сынка, не так ли?» Это единственная причина, по которой я попросил пригласить вас сюда, Джон…

– Мистер Дэлевен, если можно.

– Хорошо. – Поп вздохнул. – Я вижу, вы все еще держите на меня зло и не хотите забыть прошлое.

– Не хочу.

Кевин переводил тревожный взгляд с одного на другого.

– Это и не важно. – Лицо Попа окаменело: Санта Клаус исчез. – Я-то считаю, что не следует копаться в прошлом… правда, случается, оно дает о себе знать в настоящем. Но что я хочу подчеркнуть, мистер Дэлевен: я всегда веду честную игру, и вы это знаете.

Поп лгал великолепно, и Дэлевены – оба – ему поверили. А старшему, так тому даже стало немного стыдно.

– Наше дело касалось только нас. Вы сказали мне, что нужно вам, я – что хочу получить в обмен; вы согласились, мы оба получили желаемое и разошлись. А сейчас у нас совсем другое дело. – Тут Поп и вовсе заврался, сморозил абсолютно уж невероятное. – Здесь я никакой выгоды для себя не ищу, мистер Дэлевен. Только хочу помочь вашему мальчику. Мне он понравился.

Поп улыбнулся, снова превратившись в Санта Клауса, причем так быстро, что Кевин и забыл про то, другое выражение лица: холодное и расчетливое. Более того, Джон Дэлевен, который чуть ли не три месяца горбатился на этого Попа Меррилла, расплачиваясь за собственную глупость, мистер Дэлевен тоже забыл, что имеет дело с прожженным дельцом.

Поп повел их навстречу запаху газетной краски и тиканью часов, по пути небрежно положил камеру мальчика на верстак, на самый угол (наверное, так же, как положил ее на праздничный стол Кевин, сделав первую фотографию), а затем направился к лестнице, ведущей в его квартирку на втором этаже. Проходя мимо старого, в пыли, зеркала, Поп мельком взглянул в него, хотел посмотреть, не возьмут ли отец или сын камеру или не отодвинут подальше от края. Он сомневался, что возьмут или отодвинут, но ведь могли.

Дэлевены на камеру даже не посмотрели, и Поп, поднимаясь по ступеням, довольно улыбнулся: «До чего же приятно иметь дело с лопухами!»

Хозяин магазина открыл дверь, и гости вошли в его квартиру.

Ни Джон, ни Кевин Дэлевен никогда не поднимались на второй этаж, и среди знакомых Джона не было ни одного, кто мог бы этим похвастаться. Собственно, ничего удивительного в этом не было: особой популярностью Поп в Касл-Роке не пользовался. Джон вообще сомневался, что у Попа есть друзья, а если и были, то не имел чести их знать.

А Кевин, поднимаясь по лестнице, думал о мистере Бейкере, своем любимом учителе. Неужели мистер Бейкер тоже попал в ситуацию, когда ему потребовалась помощь такого человека, как Поп? Невероятно… но час назад и он, сын, понятия не имел, что его отец…

Нет, лучше об этом не думать.

Один-два друга (вернее, хороших знакомых) у Попа были, но он их в квартиру не приводил. Не хотел. Квартира принадлежала только ему, и желания делить ее с кем-либо не возникало. Он пытался поддерживать здесь чистоту и порядок, но без особого успеха. На обоях тут и там темнели пятна, в раковине лежали грязные тарелки. Хотя на столе была постелена чистая клеенка, а ведро для мусора плотно закрывала пластиковая крышка, в квартире пахло сардинами и чем-то еще, возможно, немытыми ногами. И запахом этим, похоже, пропитался не только воздух, но и стены.