Миледи и притворщик - Антонина Ванина

И тут я услышала дивную песнь – звонкую и задорную. Это не была мелодия флейты или шелест песка. Это пела птица. Маленькая птичка, что кружила над нашими головами и радостно чирикала.

– Птаха, – завороженно произнесла Иризи, выглянув из-под полотнища навеса. – Вестник жизни.

Она права – к нам прилетел настоящий вестник жизни. Если в пустыне кроме пернатых мумий встречаются и живые птицы, значит, где-то рядом есть насекомые и зернышки для их пропитания. И вода. Много воды. Озеро. Или хотя бы пруд. Я согласна даже на затхлую лужу, лишь бы не высохнуть как те мёртвые птицы между барханами. Только где теперь искать водоём?

Голосистая птаха села на наш единственный сундук и начала прыгать с места на место. Воробьиный окрас выдал в ней жаворонка – очень энергичного и полного сил.

Птичка всё скакала, выгибала крылышки, щебетала, а мы все как один следили за ней, затаив дыхание. Наконец она вспорхнула, покружила над нами и полетела на восток.

– Вода там, – услышала я слабый голос Шанти. – Надо идти.

Он попытался подняться на ноги, но покачнулся и снова осел. Кончились силы. Как я его понимаю.

Я с мольбой посмотрела на Чензира, а наш бравый сахирдинец без капли северной крови выполз из-под навеса и принялся дёргать за поводья то одного верблюда, то другого. И ни один не поднялся. Апатия и безысходность сразили всех. И тогда Чензир сказал:

– Можно идти днями и ночами, но так и не найти тот оазис, где гнездятся жаворонки. Мне нельзя умирать одному посреди пустыни. Я ведь обещал тебе, госпожа, что похороню господина и тебя, как причитается.

– Когда я умру, мне будет плевать, что станет с моим бездыханным телом. Чензир, прошу тебя, попробуй найти воду. Если не ради нас, то хотя бы для себя и Иризи. В вас ещё теплятся остатки сил. Вы здесь самые бодрые и…

Тут я осеклась, ибо поняла, что ошиблась с выводами. Гро часто и тяжело дышал, высунув язык, но всё так же активно вертел головой, глядя то на хозяина, то на птичку, что вернулась и снова принялась кружить над нами. И тут в моей голове щёлкнуло.

Я подползла к Шанти и потеснила Гро, чтобы сказать:

– Помоги нам. Ты один можешь отыскать воду и принести её.

Из-под полуопущенных черных ресниц на меня упал помутневший взгляд и Шанти тихо сказал:

– Прости, но больше нет сил.

– А у него есть, – и я коснулась горячего бока Гро. – Я же знаю, ты умеешь управлять псом, его телом. А его тело сейчас сытое от крови и мяса и полное сил.

Да, именно на силу и бодрость Гро сейчас вся надежда. Вот только Шанти мой энтузиазм не разделил.

– Но собаке не по силам унести пустой бурдюк и принести полный. Что толку от поисков, если вода так и останется плескаться в озере?

Да он прав, это проблема. Но решаемая.

– Иризи, – позвала я, – где лежит тот высокий кувшин из сервиза с длинным выгнутым носом? Неси его. И какую-нибудь верёвку прихвати.

Утомлённая прислужница доковыляла до сундука, где мы хранили посуду, и принесла тот самый кувшин, загодя сняв с него крышку. Так, кажется, в него вместится литра два. Прекрасно, на первое время, чтобы утолить острую жажду и взбодриться, хватит. Осталось только придумать, как повесить эту посудину собаке на шею.

Вместо верёвки нам пришлось оторвать полоску ткани от покрывающего голову платка. Мои пальцы уже плохо меня слушались, и Иризи сама привязала один конец полоски к ручке, потом обмотала тканью горлышко, носик, соорудила длинный ремешок и привязала второй конец снова к ручке. Да, такое сооружение можно смело вешать на пёсью шею. Шанти и повесил, проводя слабыми руками по шерсти Гро.

И тут настырный жаворонок попытался усесться на спину пса, да вот только тот взбрыкнул и предупредительно гавкнул. А птичка не стала отлетать далеко – она вспорхнула, чтобы сесть на загнутый носок моей туфли. Какая смелая птаха. Или не птаха вовсе…

Я смотрела на подаренную мне в визиревом дворце туфлю, а в голове крутилось лишь одно имя: Нейла, Нейла, Нейла. Она ведь сказала мне во сне, что в самую трудную минуту пришлёт мне помощника. И эта минута настала. Неужели жаворонок и есть ведьмин помощник вроде тарантулов и змей? Или Нейла сама научилась оборачиваться птицей? Так она собирается привести нас к спасительному водоёму?

– Шанти, надо следовать за жаворонком, – предупредила я. – Он будет тебя вести.

– Эмеран, – глядя псу в глаза и поглаживая его шею, неожиданно обратился он ко мне. – Если нам не суждено будет больше сказать друг другу и пары слов, знай, ты была самой удивительной девушкой из всех, что я встречал на своём пути.

И он подарил мне грустную улыбку, в которой было столько тоски и обречённости.

– Ты что? – не хотела я думать о плохом. – Всё будет хорошо. Ты найдёшь воду, принесёшь и выпьешь её первым. Я сама напою тебя. Только поторопись.

– Пообещай мне, Эмеран, – теперь глядя мне в глаза, сказал он. – Если Гро не успеет вернуться в срок, и я больше не смогу открыть свои глаза, прошу, забери Гро с собой, увези его на свой северный материк. Здесь слишком много злых людей, что не любят собак, нельзя ему здесь оставаться. Но если ты не захочешь жить с собакой, отдай Гро господину Леону, он умеет понимать северных лаек. Только не оставляй Гро здесь. Пророчество должно сбыться.

– Какое ещё пророчество?

Но Шанти не ответил. Его взгляд снова обратился к Гро, а пёс подполз к нему так близко, что коснулся кончика его носа своим. Всего один миг, и голова Шанти безвольно повисла, завалившись на плечо. Я поспешила подставить ладонь и притянуть Шанти к себе. А пёс уже отскочил в сторону и пронзительным голубым взором наблюдал за мной.

– Шанти?

Он лишь шумно выдохнул и отступил назад, покачивая кувшином на шее. Как странно, вот Шанти стоит напротив меня, а я глажу его щетинистую щёку, что больше не пылает жаром. Жаворонок кружит над псом, зовя его идти на восток, и тот идёт, а щека становится всё прохладнее и прохладнее…

О боги, нет! Что происходит? Он ведь не умирает? Его тело сильно ослабло, я знаю, но разве без души оно не способно удержать в себе последние крохи жизни? О нет, что же я наделала, зачем попросила Шанти о невозможном? А он зачем поддался на уговоры и ничего мне не объяснил?

Я метнула взгляд вслед псу, а он со всех лап мчался за щебечущей птицей.

– Нет-нет-нет, не убегай! Я совсем не подумала. Шанти, вернись!

Но он не остановился и даже не обернулся. Фигура пса вскоре скрылась за барханом, а в моих руках осталось лишь неподвижное тело.

– Такова участь всех оборотней, – поднявшись с места, Иризи побрела к укрытию, приговаривая, – они прячут свои родные тела в укромных местах, чтобы не лишиться их навсегда, пока бегают в обличии зверя. Но в пустыне укромное место не поможет. Не голодные звери и не злые люди грозят уничтожить изначальный сосуд.