Печать льда - Сергей Малицкий

– Да, дочь моя, – мягко ответил храмовник, выпрямился и убрал свиток в нишу в стене. Движение руки отозвалось лязганьем металла. Хельд поморщился и покачал головой. – Не только воин укрывает плоть свою железом, но и служитель храма. Отличие в том, что воин спасает себя доспехом от вражеского орудия, а служитель храма обнажает себя пред ликом Единого, насилуя плоть свою. Впрочем, зачем тебе это знание, дитя? Что имеешь сказать мне?

Джейса с трудом оторвала взгляд от желтой, как отполированная кость, лысины, скользнула по провалам глаз и уставилась на острие подбородка.

– Пришла, как вы велели, мастер Хельд. Я получила клеймение. И говорила с Олфейном. Он отказал мне… Он сказал, что ему нужна девушка из… богатой и сильной семьи, которая способна защитить ее от дяди Олфейна.

– Наш Храм, – Хельд поднял над головой ладонь и взмахнул ею, обозначая жестом невидимое из кельи величие здания, – стало быть, в глазах Олфейна не способен защитить его избранницу?

– Мы не говорили с ним об этом, – растерялась Джейса. – Но я сказала Рину, что Храм готов оплатить все долги дома Олфейнов. Я… все сказала, что вы наказали мне. И о двадцати годах магистерства, и о покровительстве. Но Олфейн словно не слушал меня. Мне показалось, он был обижен из-за того, что я получила клеймо в Кривой часовне. Но он сказал, что если решится принять предложение Храма, то непременно найдет меня! И я узнала еще кое-что… Олфейн уже нашел опекуна. Его теперь разыскивает Фейр Гальд. Не думаю, что он делает это ради доброго знакомства. Но герб магистра уже вернулся на дверь дома Олфейнов.

– Я знаю, – улыбнулся Хельд. – Но разве состоявшееся опекунство меняет хоть что-то? Разве что добавляет хлопот Фейру Гальду. Или ты думаешь, что дядюшка Рина Олфейна так легко упустит покровительство над любимым племянником? До собрания магистрата еще два дня, разное может случиться! Да и что изменится после собрания магистров?

– Ничего, – пролепетала Джейса.

– Ничего? – растянул губы в усмешке Хельд. – Наверное, ничего. Или почти ничего. Или многое. Все во власти Единого! Так если гнев Фейра настигнет неудачливого опекуна, не частью ли промысла творца будет его неудача?

Джейса растерянно пожала плечами.

– А теперь скажи мне, дитя, сможет ли Фейр Гальд уничтожить Храм, если Храм возьмет на себя опекунство над домом Олфейнов?

Джейсе показалось, огонь блеснул в глазницах Хельда, но она не решилась смотреть ему в глаза.

– Что мне делать, мастер? – спросила она беспомощно.

– Ты готова что-нибудь делать? – все так же мягко поинтересовался Хельд и прислонился к стене, отчего доспех, скрытый под саваном, снова издал металлический лязг.

– Конечно, – прошептала Джейса. – Главное, чтобы это не принесло вреда Рину Олфейну.

– Он груб, высокомерен и заносчив, – пробормотали губы Хельда.

– Он добр, мастер, – замотала головой Джейса. – Однажды он спас меня.

– Он беден и безнадежен, – скривились губы Хельда. – Пламя не приняло его!

– Но ведь вы же сами говорили мне, когда давали разрешение на клеймение, что Единый не назначает знаков своим детям, он только не препятствует им. Все в воле Единого, мастер! Только поступки наши до времени в нашей воле. Единый либо превозносит создание свое, либо испытывает его. Рин Олфейн спас меня…

– Однажды он спас тебя, но точно так же однажды может убить, – почти прошептал Хельд и чмокнул сухой губой. – Ты помнишь канон? Да, Единый либо превозносит создание свое, либо испытывает его, но даже превознесенный должен помнить, что вознесение его – суть тягчайшее испытание среди прочих! Я не отказываюсь от своих обещаний. Но непрепятствование исполнению не всегда подобно помощи и содействию. Ты швея, что сплетает нить своего счастья, я всего лишь пастух, который приносит тебе шерсть. Но даже швее счастья недостаточно желания и усердия, ей надобен еще и челнок. Вот! – Храмовник со скрежетом протянул руку девушке. – Возьми.

– Что это? – Она дрожащими пальцами поймала на ладонь два розоватых осколка.

– Магия, – снова пожал плечами Хельд. – Если магию позволил Единый, отчего Храм должен не позволять ее? Это приворотная соль. Смочишь слюной, бросишь осколок в питье или еду и подашь Рину Олфейну. Эта соль не делает пишу соленой. Она для другого. Он примет ее внутрь и ровно год будет видеть только тебя.

– А потом? – затаила дыхание Джейса.

– Год – большой срок, – наклонил голову Хельд. – За год можно успеть многое, не мне тебе объяснять что. А чтобы выносить ребенка, не потребуется и года. Подумай об этом, сестра моя. И не забывай, ты не одурманить пытаешься молодого Олфейна, а спасти его!

– Почему осколка два? – еле слышно спросила Джейса.

– На тот случай, если не веришь мне, – сомкнул губы Хельд. – Испробуй один из них на ком-нибудь. Не все же тебе одной мучиться от неразделенной любви? Поделись несчастьем. Делай свое дело, все остальное оставь мне. Да приглядись к опекуну Рина Олфейна, если… столкнешься с ним. И дай знать мне.