Темнота драконов - Сет Патрик

– Спасибо, Эрнер, – подбодрил его Патч.

Эрнер молча кивнул и вышел из камеры. Дверь, закрываясь, оглушительно грохнула.

Рен вновь взобралась мальчику на плечо, и Патч вздохнул с облегчением.

– Ну, – тихо сказал он, глядя на свёрток, – давай посмотрим, что вы принесли!

Мальчик опустился на солому в углу и осторожно распустил узелок на свёртке. Внутри оказалась маленькая палатка – в такой он ночевал по дороге в Тивискан. В сложенном виде эта вещь поместилась бы в кулак. Если стражники её не отнимут, юный узник больше не будет мёрзнуть по ночам. Ещё мальчик обнаружил в посылке яблоко, причудливую деревянную коробочку и мешочек с пшеничным зерном, подписанный «Рен», – Патч понял, что писала она сама. – Твоё?

Рен, прищурившись, утвердительно кивнула.

– Тронешь его – укушу! – показала она на мерисаксе и ткнула лапкой в сторону яблока. – Тебе вот это.

Патч улыбнулся и поставил мешочек рядом с ней. Затем посмотрел на странную коробочку.

– Что это? – размышлял он вслух.

«Лиса и совы», – пояснила Рен. – Играл когда- нибудь?

– Однажды дедушка пытался научить меня играть в эту игру, – ответил Патч. – Но я так и не разобрался.

Покрутив коробку в руках, он наконец смог снять крышку, обратная сторона которой оказалась раскрашенной под игровое поле, а внутри лежало десять фигурок.

– Теперь я буду тебя учить! – съязвила Рен.

– У нас впереди уйма времени, – согласился Патч и заметил, что эти слова не вызвали у него такого ужаса, как вчера, когда их произнёс Генри. Доедая яблоко, мальчик пытался вспомнить, как правильно установить поле для игры. Рен в это время исследовала камеру. Вдруг он услышал хруст. Крыска забралась на горку из гниющей еды и стала радостно поедать ползающих по ней личинок.

Патч уставился на неё, вытаращив глаза. Заметив его, Рен замахала лапками:

– Ты не против, если я…

– О, нет, – быстро ответил Патч, – пожалуйста! Только скажи, ты съешь одни личинки или остальное… тоже?

Рен брезгливо поморщилась.

– Что? Эту мерзкую тухлятину? Нет, конечно!

Они погрузились в изучение языка жестов. Патч показывал цифры, но Рен вдруг стала рассеянной и как будто перестала следить за ходом урока.

– Всё в порядке? – спросил мальчик. – Хочешь отдохнуть?

Рен покачала головой.

– Я хочу тебя кое о чём спросить, – она бойко задвигала лапками, – но, боюсь, это может тебя расстроить.

– Не бойся, – ответил Патч. – Спрашивай.

– Почему ты ушёл из Тивискана и бросил учёбу? На суде говорили, ты опозорил себя…

Патч тяжело вздохнул.

– А, это…. – неохотно протянул он.

– Можешь не отвечать, если не хочешь, – быстро добавила Рен.

– Лучше отвечу, – начал мальчик. – Это случилось на церемонии испытаний, незадолго до начала лета. – Испытаний?

– Каждый год, все, кто обучается Искусству Флейты, проходят испытания, чтобы показать, чему они научились. Но в возрасте тринадцати лет испытания особые. Именно в этот момент выбирают тех, кто потом станет Высшим.

– Как Эрнер?

– Да. Его выбрали. После специального обучения он прошёл ещё одно испытание и стал подмастерьем. Хотя есть же не только Высшая Стража. Есть и другие специальности. Например, те, кому хорошо даются Песни Земледелия, могут стать Высшими Земледельцами. И если вдруг засуха или вредители уничтожат посевы, Высшие Земледельцы помогают жителям деревни спастись от голода. Но я, как и Эрнер, хотел вступить в Высшую Стражу. Как и флейтисты древности, Стража следит за соблюдением законов, а ещё помогает тем, кто нуждается, и вершит правосудие там, где о нём забыли. Но в Высшую Стражу попадают только лучшие ученики.

– А ты не был лучшим?

Патч поёжился.

– Мне казалось, что был. Когда я впервые взял в руки Флейту, то уже знал, кем хочу стать. Флейтистов часто нанимают за деньги. Обычно целый город, иногда отдельные богачи, но для большинства людей эти услуги слишком дороги. А Стража – это совсем другое. Страже никто не платит. На самом деле каждый флейтист исполняет свой долг и поступает по справедливости, но Стража следует Закону даже там, где нет никаких законов. В любой цивилизованной стране Стража имеет власть и защищает беззащитных! Если бы так было всегда, мир стал бы гораздо лучше. – Это твоя мечта? – спросила Рен. – Стать одним из них? Сделать мир лучше?

Патч кивнул.

– Когда я только приехал в Тивискан, наставники страшно удивились. Оказалось, я способен играть песни для народа – мне сказали, что это большая редкость! Поэтому мне так удавалась Песнь Танца. От моей игры может меняться всё, даже я сам. То, что мне казалось простым, большинство не могли сыграть. Это как щекотка – на самом себе это не работает. Наставники говорили, что благодаря этой способности я могу стать кем угодно, но я знал, что хочу только одного – служить в Высшей Страже. И сразу стал к этому готовиться. А прошлым летом… Я точно знал, что успешно прошёл испытания и прекрасно справился с заданиями. Но когда все собрались на церемонию и Совет Флейтистов зачитал список учеников, которых выбрали для обучения в Высшей Страже…

– О нет! – Рен взмахнула лапками. – Тебя не назвали?!

Патч грустно покачал головой.

– Назвали. Только не в списке Высшей Стражи. Не веря своим ушам, я встал и прокричал: «Высшая Стража! Я должен стать Высшим Стражем! На другое я не согласен!» Но меня не взяли туда, вот и всё. В тот миг мне казалось, что мир перевернулся. – Мальчик замолчал и посмотрел на Рен. – Ты когда-нибудь хотела чего-то так сильно, что ни на что другое не согласилась бы?

– Конечно! – ответила она. – А что случилось потом?

– Получить возможность стать любым из Высших – честь, от которой не отказываются. Никто никогда не отказывался.

– А ты отказался? – спросила Рен, и Патч кивнул.

– И это всё, что ты сделал? Но что в этом плохого?

Патч поморщился.

– Я сделал это очень, очень грубо. Начал кричать на Совет Флейтистов, прямо там, перед всеми. Я был так разочарован и зол, что не помнил себя. Я назвал лорда Пьютера старым тупым пьяницей, который воняет тухлым сыром. А Леди Винклесс сказал, что она не в состоянии сыграть даже самую простую Песнь. И так далее…

– О боже! – Рен сразу поникла. – Но, кажется, этим не ограничилось?

– Никто из Совета даже слова не сказал, в таком они были шоке, а я продолжал кричать на них и говорить гадости. А потом замолчал. И они тоже молчали. Весь Совет, все наставники и ученики – они все пялились на меня, а я не мог поверить, что всё это говорю я. Тут мне показалось, что лучшее в данной ситуации – это бежать. Из Тивискана. И оставить Искусство Флейты.