Танец огня - Елена Амеличева

 - Но мама!

 - Попререкайся тут еще со мной! – Странница с размаху ударила Заю. Та полетела на пол. Я рванулась к ней, но демоница схватила за волосы и потащила прочь из шатра.

 - Не надо, пожалейте! – попыталась сопротивляться, упираться ногами в песок, но она не слушала. 

 Извиваясь, я увидела шамана. Он стоял у шатра и смотрел на нас. Протянула к нему руки, взмолилась о помощи. Но мужчина лишь грустно улыбнулся, тихо прошептав:

 - Следуй своей судьбе, Макила.

Дорогу до дома демонов я провела, сжавшись в комок на дне их кареты. Когда она остановилась, эти трое вышли. Только приподняла голову, надеясь, что смогу улизнуть, как в волосы снова вцепилась чья-то рука.

 - Будет сделано, госпожа. – Донесся до слуха мальчишеский голос, и меня куда-то поволокли. 

 - Вот, старая, тебе гостинчик, - парень, наконец-то, отпустил мою шевелюру и толкнул на пол. – Из пустынного народа, говорят. Воспитывай давай!

 - Ось бытия! – раздался рядом старый скрипучий говор. – Чего сюда-то припер, Агор? Только не хватало!

 - Госпожа велела. Иди скажи ей, что тебе не надо.

 - Молчи, негодник!

 - То-то же! – он расхохотался.

 Сквозь разлохмаченные космы я увидела, как удаляются ноги в шлепках. Потом кто-то взял под локоть и потянул наверх.

 - Вставай, не по силам уж мне тебя таскать! – проскрипела старуха. 

 Когда встала, она убрала волосы от моего лица и вгляделась в него. А я уставилась на нее. Никогда таких не видела! Не думала, что можно быть такой дряхлой. У нас едва подкрадывается старческая немощь, все, сразу к Матери демонов отправляют. А раньше, говорят, отвозили в пустыню и там оставляли. Не можешь работать – помирай. 

 - Чего зыркаешь? – проскрипела бабка. – Голодная? – она ткнула пальцем в мое плечо. – Тощая-то какая. А еще говорят, у Странников девки ростом как два демона! Больная ты, что ль?

 - Нет. Просто такая уродилась. 

 - Ага, бывает. – Старуха закивала и, припадая на одну ногу, проковыляла к кубику на ножках. Похожий был у шамана. – Садись давай, поешь. Одежу пока тебе поищу. В таком ужасе, что на твоем теле, нельзя ходить. 

 - Почему? – я взяла брусочек лкесы и откусила кусочек. Как вкусно! Значит, правду говорят, демоны на мягком спят, да сладко едят!

 - Лохмотья ведь это, детка. Все слуги госпожи Раханы в хорошей одеже ходят, с вышивкой именной. Тебе пока не по чину такое, но ежели с хорошей стороны себя покажешь, и тебе обнову справят. – Она развернулась и протянула мне серую тунику. – На, примерь. А свой сымай, сымай. 

 Я прикоснулась к ткани и забыла о вкусном брусочке. Такая мягкая! Даже у мамы Заи такой нет! 

 - По нраву пришлась? – бабка разулыбалась. – Надевай. Да не стесняйся, тут только я живу. Больше никого нетути.

 - Вся комната ваша? – от удивления  даже выронила тунику, но успела поймать, прежде чем это чудо упадет на пол. 

 - Да рази это комната? – она махнула рукой. – Каморка! Вот когда главной над прислугой была, по молодости-то, у меня хоромы были – отдельный домик! Целых три комнаты, и каждая раза в два поболе этой! С мужем там жила, да с дитями. Трое было их. Потом супружник помер, а деток продали. Одна тут осталась доживать.

 Глаза старухи, мутные, едва заметные среди складок морщин, наполнились слезами. Мне стало ее жаль – вроде, неплохая, добрая. Я стащила свою одежду и осторожно надела новую. Как телу-то приятно! Пока свыкалась с обновкой, упустила бабку из виду. Спохватилась, глянула на нее и обомлела, увидев, как та рвет мою старую туничку.

 - Что? – она пожала плечами в ответ на мой взгляд. – На тряпки только и сгодится. Не смотри, как на врага, разве новая не лучше? Вот, то-то. А теперь пойдем, покажу, что где.

 Мы долго ходили между зданиями, каких я никогда не видывала. Оказалось, что это школа танцев госпожи Раханы – так звали демоницу, у которой я теперь рабыня. Вокруг стоял высоченный забор, в центре створки ворот, а рядом домик охраны. Кивнув на них, старуха усмехнулась:

 - Не зыркай, девка. Я тебе вот что скажу, глупая – не вздумай сбегать. Коли деру дашь, пустят по твоему следу цербера. Слыхала о таком?

 - Нет.

 - Это пес трехглавый, дюже злобный! Везде найдет, вцепится в твою попку, мало не покажется, уж поверь. Гляди, - она задрала подол и показала бедро с ужасным огромным шрамом – а ведь и правда, похоже, кусок мяса выдран был из тела.

 - Это он вас так, цербер?

 - А кто ж еще, - бабка вернула подол на место. – Девчонкой была, молоденькой совсем, как ты сейчас. Демон у нас один в охране был, уж больно охочий до женского тела. Всех служанок оприходовал, на меня засматриваться начал. Бегала от него, как могла. Все равно поймал и снасильничал, конечно же. – Она тяжело вздохнула. – Я с характером была, всегда отпор давала, как он ко мне приходил. А ему, жестокому, и всласть шло, не любил он послушных. 

 Я обхватила себя руками, с трудом сдержав слезы.

 - Мне бы умнее быть, равнодушной прикинуться, гад бы и отстал. Но куда там! Бил он меня смертным боем! А потом до утра не уходил. И не выдержала я, деру дала. 

 - И что было?

 - Жопу мою видала? Вот то и было. Церер нашел и едва до смерти не замучил. Так что о побеге не думай. И смирению учись, рабыне не пристало привередничать. Снасильничают – терпи, доля такая наша, бабская. И мужичка себе приглядывать начинай уже сейчас, семейных реже бесчестят, да и от мужа деток можно завести. А одной и не думай. В подоле принесешь, с дитем разлучат, в бордель тебя продадут, то тяжкая доля. Сгоришь  или от болячек, или  от износу. Ладно, дальше пойдем.

 Мы обошли все, поработали на кухне, потом приборкой занялись, одежду чинили долго, перекусили. Мне-то не впервой было, а старуха уж чуть жива оказалась, когда обратно до каморки дохромала.

   - Двужильная ты, девка! – тяжело дыша, она одобрительно глянула на меня. – Не смотри, что махонькая, а работаешь за двоих, а то и за троих. Молодец! Госпоже Рахане доложу, что по нраву ты мне пришлась, в помощницы тебя попрошу. Пойдешь?

 - Чего ж не пойти, бабушка, - я улыбнулась, доедая батончик лкесы. Вроде, сытая, но он такой вкусный, что впрок съем. У нас в стане безвкусные они были, твердые, долго жевать приходилось, аж челюсти сводило. А тут сладкие, да мягкие такие, что сами на языке тают, одно удовольствие!

 - Хорошая ты девка, хорошая. А пока давай-ка спать укладываться.

 - Да я недавно спала.

 - У Странников один распорядок, у нас – иной. Привыкай по-новому жить, детка. – Старуха доковыляла до лежанки у стены, уселась на нее и протяжно выдохнула. – Ох, умаялась! Да не стой, вон в углу еще тюфяк, бери и укладывайся, где душе приглянется. 

 Я взяла тюк, на который было указано, расселила на полу, легла и снова удивилась – мягко-то как! Если у демонов слуги на таком дрыхнут, то на чем же они сами почивают?