Черный Дракон - Елена Коровина

— Чёрт! — цедит он. — Она разбила коленку… а мне больно! — Внезапно глаза его расширяются, как будто он что-то вспомнил. — Так это она! Как я сразу не догадался? Варвара Петровна передала аграф не дочке-экстремалке, а внучке. Я-то всё время настраиваюсь на Светлину и не могу её почувствовать. Аграф где-то есть, а хозяйки нет. А ведь без согласия хозяйки аграф не взять. И нет бы мне принять в расчёт внучку! Как её зовут?

— Рина Каретникова! — отвечает ему из машины приятный баритон.

— Ри-и-на, — бормочет парень, пристёгиваясь. — Конечно, это она. И опять разбила коленку!

Катенька возилась на кухне у Ринки словно у себя дома.

— Садись, выпей чаю! Тебе сразу полегчает. Смотри-ка, я стихами заговорила.

Ринка, стараясь не опираться на ногу, тяжело, как старая бабка, доплелась до кухни и опустилась на стул.

Конечно, она не могла видеть, как где-то там, в машине, парень, стащив перчатки, делает руками пассы. Не могла слышать, как он шепчет:

— Сейчас! Сейчас пройдёт! Ну потерпи ещё секунду!

Зато она чётко почувствовала, что боли больше нет.

Прошла… исчезла… зато навалилась усталость. Спать. Спать… Ну как же она поедет к заказчику?

— Ты чего? — подскочила Катенька. — Ты прямо падаешь-засыпаешь.

— Мне надо заказ получить, — прошептала Ринка. — А я вот не могу поехать.

— Какой заказ?

— Позвонил какой-то Орлов, директор рекламного агентства, предложил отредактировать пару листов. И такие деньги посулил, ну прям как за целую книгу.

— Так давай я съезжу! Заберу твой заказ.

— Правда? Ты настоящая подруга!

— Конечно, я — твоя подруга! — обрадовалась Катенька. — Я так и хотела. Стать твоей подругой.

— У меня в дублёнке в кармане адрес и имя рекламщика. Возьми, — уже через силу выговорила Ринка. — А я посплю пять минуточек.

И на ватных ногах она побрела в спальню.

Но сон не шёл. Зато возникло странное чувство. Вспомнилась бабушка. После её ухода Рина должна была что-то сделать. Но что? Она не знала.

И ещё возникло чувство, что вот уже какое-то время она связана… очень прочно… но с кем?! Вот только что болела коленка. Но вдруг прошла. Вмиг. И Рина смутно чувствует — кто-то помог ей. Но кто?

Хорошо бы спросить бабушку. Но её нет. А маму Вету и спрашивать не хочется. Она только о своих походах, полётах, разъездах и думает. Экстремалка…

А вот если бы пришёл тот — в чёрном пальто, у которого руки в шрамах… Он похож на актёра нового фильма «Красавица и Чудовище». Наверное, это по сказке той самой писательницы мадам де Бомон, о которой Виктория в издательстве требовала доскональных знаний. И зачем? Обычная детская писательница, ещё и директриса школы для благородных девиц. Педагогиня. Терпеть не могу педагогов! Эта мадам де Бомон написала много, но всё, кроме сказки про Красавицу и Чудовище, давно забылось. Да и «Аленький цветочек» нашего Аксакова на тот же сюжет куда ярче, волшебнее, интереснее. Хотя, говорят, сейчас идёт модный мюзикл по сказке француженки. Теперь вот и фильм будет.

Сон исчез. Захотелось побольше узнать про новый фильм. Наверное, новости про него уже есть в Интернете.

Рина встала, подсела к компьютеру и открыла поисковик, надеясь, что уже скоро увидит странно-притягательное лицо парня, бегущего по звёздам. Но поисковик молчал. То есть нет: он выдал кучу ссылок на старые советские фильмы по «Аленькому цветочку», на американский телесериал конца 1980-х, где роль Красавицы исполнила Линда Хамильтон, на диснеевский мультик. Но никакого упоминания о новом фильме не было.

Звонок выдернул Ринку из размышлений. Вернулась Катенька. Раскрасневшаяся и повеселевшая, будто побывавшая на утреннике с подарками.

— Чудесный человек этот Леонид Николаевич Орлов! Такой импозантный, высокий. Хотя и не первой молодости, но глаза горят. Шикарный мужчина! Угостил меня кофе. Наговорил кучу комплиментов. Представляешь, сказал, что по телефону я была таинственной незнакомкой, но, увидев меня, он понял, что я — прекрасная дама. Прямо трубадур или рыцарь из Средневековья! Выдал рукопись и, между прочим, все деньги авансом. Ещё и велел своему шофёру меня отвезти. Видишь, как я быстро управилась? — Катенька вдруг прервала свою захлёбывающуюся речь и стушевалась. — Рин, — просительным тоном сказала она, — ты ведь болеешь. Давай я сама отредактирую. И мне как раз… деньги очень нужны. А Орлов потом тебе ещё что-нибудь даст.

— А ты сказала ему, что ты — не я?

— Нет… — Катенька похлопала ресницами. — Как-то разговор не зашёл.

— Тогда как же я у него возьму другой заказ?! Он же думает, что я — это ты.

— А я за новым заказом опять сама съезжу. Ты ведь пока с ногой мучаешься. А он пообещал дать другой заказ через пару дней.

Ринка не стала говорить Катеньке, что нога у неё на удивление быстро пошла на поправку. Что завтра она и сама сможет поехать в агентство к Орлову. Она почему-то очень ясно увидела, что Катенька не врёт, что ей действительно нужны деньги. Привиделись голые стены. Скорее всего — ремонт. Брошенный по причине нехватки денег. Ну что ж, пусть Катенька возьмёт себе эту денежную работу. Ох, вечно Ринка входит в обстоятельства других людей, вечно сочувствует каждому…

— Ладно! — проговорила она. — Бери себе этот заказ. Зато мне не придётся краснеть потом. Я-то знаю, что ты редактор от Бога. Только вот что. Не забудь на слух проверить эти отредактированные белые стихи. Меня Орлов специально предупредил.

— Мне он то же сказал. Я всё сделаю. Хоть десять раз прочту вслух, чтобы потом никакой фальши не обнаружилось. На самом деле Орлов прав: именно так — на слух — поэты всегда стихи проверяют. А Орлов — такой импозантный мужчина… — повторила Катенька и зарделась.

А Ринка, не подумав, ляпнула:

— Уж не влюбилась ли ты, подруга?

— Я — подруга… твоя подруга… — опять как во внезапном полусне пробормотала Катенька. — Но влюбляться мне не надо. Мне надо…

Тут речь её внезапно оборвалась. И, повернувшись на каблуках, Катенька выскочила из квартиры Ринки.

Она неслась во весь дух — скорее поработать, а потом отнести рукопись Орлову. Снова увидеть этого обаятельного мужчину, говорившего такие комплименты, которые Катенька в жизни не слыхала. И конечно, она не заметила, что от дерева около песочницы напротив Ринкиного подъезда отделилась фигура в тёмной куртке. Парень бросил окурок и тихо-незаметно пошёл вслед за мчавшейся на всех парусах Катенькой.

«Ну и жизнь! — мрачно думал парень. — То бабку утром вози, а она возьми и копыта откинь. То вот эту девку отследи — куда пойдёт. А куда ей идти? Домой, ясное дело. Там, у неё дома, и поговорим. Что я, к бабе ключ не найду? Найду! Всё выложит, не отвертится. Никто ещё не смог отвертеться — я человек умелый…»

А в это время на другом конце города у приоткрытого окна с цветными шторами стоял темноволосый парень. Его рубашка была расстёгнута, но пот всё равно тёк по спине и груди. Его зрачки были расширены, будто он старался ухватить внутренним взором то, что не увидишь в реальности. Час назад он не уследил, куда бегала Катенька. Она спустилась в метро, а там эмпат плохо ориентируется. Но сейчас он не может сплоховать!