Американец - Григорий Рожков

— НЕТ! Черт, нет! — вырвалось у меня из груди. Как обидно! И танкистов жаль. Нет! Так быть не должно, я обязан им помочь! — Дымовые гранаты есть? Дым есть?!

— Да, есть несколько гранат, сэр. — Кинг быстро превращается в моего помощника. Сейчас он мгновенно дал ответ на вопрос и даже отослал Брока за дымовыми гранатами — понимает, что я не просто так спрашиваю.

— Быстро поставить дымовую завесу! Кинг, Брок, пойдете со мной. Надо вытащить танкистов, пока они не сгорели. — Я видел, как на крыше корпуса перед башней открылся люк и оттуда с трудом вылез танкист. — Дым! — Из окон в сторону противника и к танку полетело три дымовые гранаты. — Давай… Быстрее, быстрее… — Дым словно наперекор нам поднимался слишком медленно и неуверенно. Когда поднялись первые рваные облака дыма, я не выдержал: — Covering fire! GO, GO, GO![11]

Первым сиганув в окно, я что есть сил побежал к танку. Тут всего метров двадцать, близко. За спиной, пыхтя и ругаясь, бежали мои помощники. Над головой засвистели пули. Господи, да что же я делаю?! Откуда во мне столько безумия? Я же жить хочу! Я еще слишком молод, чтобы так глупо прощаться с жизнью!.. Прекрати думать! Смотри куда бежишь!

— Кинг! Помоги водителю, и вытащите радиста! Э-э-э-х!

На полной скорости я влетел на танк, жмурясь от едкого дыма и жара. Скинув с плеча автомат, пригнулся и короткими очередями расстрелял в дым остаток патронов в диске. Сержанты вытащили из танка радиста. Хорошо, теперь башнеры. Попытался открыть люки на башне, но один люк был закрыт, а второй кто-то держал изнутри.

— Отпусти люк, идиот! — заорал я, срываясь на визг.

Страшно, аж жуть! Поймать пулю сейчас легко, как не фиг делать! Дымовая завеса хоть и поднялась, но пшеки ею тоже воспользовались и вновь продвинулись вперед. Пули часто цокали по броне, заставляя меня дергаться, словно паралитика. Наконец люк поддался, и его удалось открыть. В лицо ударила волна горячего дыма. В проеме люка я увидел сгорбленную спину танкиста с поднятой вверх рукой — он, наверное, пытался открыть люк, но сил не хватило. Схватив горбатого за воротник, попытался вытянуть его, но лишь распрямил ему спину и смог узнать того самого чумазого лейтенанта, с которым договаривался Аверьянов.

— Это… ты? — Голова у него разбита, лицо в крови, глаза мутные.

— Я, я! Выбирайся оттуда! Все, кто живой, выбирайтесь!

Ухватив танкиста за рукав, я потащил его наверх.

Шквал огня не дал мне закончить дело, лейтенант завис посередь пути, навалившись грудью на крышу башни.

— Уходи… — пролепетал чумазый.

Краем глаза я заметил, как мои помощники оттащили радиста за танк. Мехвод вроде прочухался и, укрывшись за танком, отстреливался из пистолета.

— Кинг! Прикрывай! — Я вновь предпринял попытку вытащить из башни раненого лейтенанта.

— Тащи его! Тащи! Кхе!.. Кхе… — гулко донеслось из танка. — Сейчас на воздух взлетим! Тащи!

Я рывком вытянул чумазого летеху и чуть не сверзился с танка. Передав раненого с рук на руки Броку, помог вылезти оставшимся башнерам через освободившийся проход.

Укрывшись за танком, все перевели дух. Время больше терять нельзя: а вдруг танк и правда рванет?

— Раненых на руки, ходячие своими ногами вот к той казарме, — тычу пальцем в сторону нашего здания. Повторяю команду на двух языках. — Приготовились. Вперед! Быстро! Come on![12]

И опять кошмарный сон — быстро, беспорядочно, бессмысленно! Я знаю, кто победит, знаю, какую цену за это заплатит Советский Союз… Но это было в моем мире… И там было по-другому. А здесь? Не знаю… Сложно поверить в то, что ходишь по грани между жизнью и смертью. Но ходишь по этой грани наадреналиненный по самые уши, с диким самомнением. Сейчас тощий американский мнимый первый лейтенант готов на все ради малоизвестных ему людей. И будь что будет: ведь это была мечта! Мечта всей его жизни — поучаствовать хоть в одном бою той Великой Войны. Это его первый, самый что ни на есть настоящий бой. Лицом к лицу с врагом, лицом к лицу с судьбой. Дебильная лирика! Прочь, прочь из головы, не до этого. Да как вообще это удается мне?! Бой идет, а в голове черт-те что!

Вся спасательная партия с танкистами прямо-таки влетела в казарму. С треском и матом, подобно знаменитому электрику, что не был птицей, но все же совершил свой исторический нецензурный полет.

— Вы в порядке, сэр?

Лежа лицом в пыли, сложно рассуждать о порядке.

— Вроде цел… — Встав на карачки, отползаю под окно. В голове и на языке одно: — Помогите танкистам.

— Уже, сэр.

— Что уже?

— Помогаем. У всех контузии, у двоих пулевые ранения.

Пулевые ранения? В танке? Хотя стоп, у поляков противотанковые ружья были. Неужели они смогли пробить броню советского танка? А фиг его знает.

— У поляков в тылу что-то происходит! Они все прут сюда! ВСЕ! — Противным голосом заорал Джи, выскочив из штабной комнаты. — Они сошли с ума!

— Отставить панику! Занять позиции! Приготовиться к отражению атаки! — Попытки сохранить в голосе строгость таяли к концу моих команд, скатываясь на банальный визг. А ведь я всегда гордился своим мощным басом. — Артур, перезаряди оружие! Быстрее! — Пустой диск из автомата убираем в подсумок, полный — в приемник, затвор на себя. Готово.

По зданию ударил снаряд, с потолка посыпалась штукатурка. Это что еще за напасть?! Сколько можно?! Я устал уже.

— German tanks![13]— Все бросились врассыпную по комнатам и утащили за собой танкистов. Не знаю, правильно ли это, но пусть будет так.

Из-за дома бахнул уцелевший советский танк — значит, не все потеряно.

— Второй взвод, налево, к столовой! Аверьянов, за мной!

Опа! Подмога! По площадке перед нашей казармой быстро продвигались навстречу немецкой лавине советские пограничники и красноармейцы. К нашей казарме направлялся живой и невредимый Леха со своими погранцами. И с ними двое очень уж серьезных мужиков с очень серьезными галунами на рукавах. Старлей быстро раздал команды своим подчиненным и вместе с серьезной парочкой заскочил в окна казармы. От количества шпал в петлицах командиров меня бросило в дрожь. У одного было две шпалы, у второго три — майор и подполковник. Ой, неспроста они сюда лично примчались. Где это видано, чтобы старший комсостав лично в бой шел?

— Первый лейтенант Майкл Пауэлл? — присел возле меня подполковник.

— Да, сэр! — Мотнув головой, поправляюсь: — Да, товарищ подполковник.

Сердце сжалось: я видел, как майор потянул из кобуры пистолет, его взгляд бегал туда-сюда. Тот, что присел рядом со мной, оскалился в жутчайшей улыбке, так что мне захотелось заплакать и сознаться во всех грехах.