Ладья света - Дмитрий Емец

— Честная сделка! Беспроигрышная лотерея! Пиковая дама — любовь Эссиорха! Червонная дама — красота и вечная привлекательность! Трефовая — стройность! И бубновая дама — твой эйдос и эйдос твоего сына!

Озвучив это, Джаф протянул руку к ребенку, пытаясь скользнуть ему в грудь сквозь кожу и ребра. Улита хотела ударить его по запястью, но не успела. Молодой страж сам отдернул руку, точно пальцы ею обдало раскаленным паром.

— Вот это да! Никогда в жизни не видел, чтобы детский эйдос так защищался! Успокойся, мамочка! Лучше бы другое что взяла! Ты же первая и пострадаешь, — отозвался Джаф, замечая гранатомет, возникший в руках у Улиты.

Поняв, что он прав, бывшая ведьма швырнула базуку на кровать.

— Мать не может распоряжаться эйдосом сына! — сказала она.

— Во, это правильно! Ну так, значит, есть повод на него сыграть! Чего ты теряешь?

Улита задохнулась. Она вспомнила слова Эссиорха: «Кто кого любит — тот тому и вверяется без остатка!» Ребенок был вверен ей именно так. Весь его мир заключался в ней одной. Если бы, прижав его к себе, она прыгнула в пропасть, в полете он бы не боялся, потому что был бы с ней.

— Я не толстая! — сказала Улита непонятно зачем и посмотрела на свою могучую ногу.

— Конечно, нет! — моментально признал Джаф. — Пытающиеся похудеть женщины очень забавны. Им кажется, что кто-то замечает три-четыре лишних килограмма! Зато все сразу замечают, когда человек комплексует, и начинают втайне потешаться!

— Эссиорх меня не бросит!

— Конечно, нет! Я бы умер за такую женщину! — сказал Джаф, сверкнув улыбкой. — Хотя что он понимает? Святоша! Ему только конфетки детям в универмаге раздавать!

Улита прищурилась.

— Покажи еще раз карты! — потребовала она.

Джаф с готовностью показал:

— У меня только один шанс из четырех! Справедливые двадцать пять процентов организатора! Конечно, ты не обязана мне доверять! Можешь защитить свой выбор магией или…

— Дай посмотреть! А это что тут карандашом? Ага! Руна предопределенного выбора!

— Где руна? — спохватился Джаф, торопливо стирая ластиком карандашную пометку. — После предыдущего клиента осталось! Такой жук попался, маг с Лысой горы, я просто обязан был принять меры! Вот, вот теперь все честно!

Улита продолжала с подозрением разглядывать карты. Червонная дама смотрела на Улиту с кислой декадой. Пиковая так давно и упорно притворялась спящей, что, возможно, действительно спала. Трефовая гибко, как кошка, выпрямилась и повернулась к Улите спиной.

— Она что, злится? — удивилась Улита.

— Немного! — виновато пожал плечами Джаф. — Ничего не могу поделать - ЖФ!

— Что еще за ЖФ?

— Женский фактор! Ведь если ты выиграешь стройность, то получаешь осиную талию трефовой дамы, а она получает твою! Сколько раз ты рисковала, имея всего один шанс из сотни? А тут три из четырех!

Улита бросила жадный взгляд на талию трефовой дамы.

— Я согласна! — выпалила она и потянулась к картам, но тут бубновая дама, которую Улита держала в руках, мотнула головой и быстро сделала короткий, почти неуловимый жест. Не находись бывшая секретарша Арея в таком напряжении, она бы его и не заметила.

Улита вскинула лицо, посмотрела в угол комнаты, увидела тень Джафа, случайно попавшею в свет раскачивающейся лампы, и в горле у нее перевернулся холодный ребристый камень. Улита многое пережила и мало чего боялась. Даже разбухшие вурдалаки с торчавшими из ушей дождевыми червями не испортили бы ей аппетит. Но тут было иное, страшное не прогнившей плотью, не звериной силой. Выжимка ужаса — то, что, добавляя мелкие детали, делает простую вещь невместимой воображением. Тень, которую увидела Улита, была настолько отвратительна, что не могла принадлежать белозубому милашке Джафу. И главное — тень, в отличие от Джафа, держала в руках не карты, а…

— Нет! Ни за что! — прохрипела Улита, хватая ребенка и прижимая его к себе так крепко, что его не отняла бы у нее никакая сила.

— Как «нет»? Ты же сказала «да»? — удивился Джаф.

Молодой страж медленно обернулся и увидел свою тень. Он заскрежетал зубами и, крикнув: «Ты согласилась! У мрака своих слов назад не берут!» — махнул рукой. Улиту осыпало стеклом лопнувшей лампы.

* * *

Когда ранним утром в комнату заглянула остроносая медсестра, Улита сидела на кровати, раскачиваясь и по-прежнему не выпуская младенца. На ее рассеченной стеклом скуле запятой запеклась высохшая кровь.

— Мамочка! Вы чего, мамуля? — ошеломленно спросила сестра, начиная с крика и голосом обретая человечность.

Улита подняла голову, с усилием пытаясь понять, чего от нес хотят.

— Мне надо уехать!

— Вас не выписали. В девять обход! Вот доктор посмотрит, и тогда… — тревожно косясь на лампу, заспешила медсестра.

— Машину! Я не хочу телепортироваться с ребенком! — коротко и страшно повторила Улита.

Синеватые губы раздвинулись, выпуская не помещавшиеся во рту глазные зубы. Пять минут спустя по пустым еще бульварам неслась белая «Шкода» с буквой «У» на заднем стекле и разбитой передней фарой. За рулем тряслась от страха медсестра, а сзади в наброшенном поверх ночнушки плаще сидела Улита и кормила ребенка.