Путь меча. Том 2 - Илья Ангел

Мне не приходилось следить за температурой горна — теперь я регулировал её через меч. Впрыскивая Ци в клинок, я заставлял его прожилки полыхать ярче, и жар от них обжигал котёл, поддерживая процесс. Когда нужно было смягчить температуру, я отводил меч, и пламя тут же тускнело.

Это был танец. Странный, дикий, ни на что не похожий танец стали и пламени. Я двигался вокруг стола, клинок выписывал в воздухе сложные узоры, то и дело погружаясь в кипящую аметистовую смесь и выходя оттуда, неся на себе капли эликсира, которые тут же испарялись, из-за чего вокруг меня появилось разноцветное облако.

На трибунах воцарилась ошеломлённая тишина, прерываемая лишь редкими возгласами:

— Он что, работает только мечом⁈

— Алхимик — мечник?

Самые слабые из оставшихся участников, отвлёкшись на это зрелище, потеряли концентрацию. Послышалось ещё два глухих хлопка — два котла взорвались, окутав своих владельцев дымом. Их быстро увели служители. Нас оставалось четырнадцать.

Я не обращал внимания на происходящее вокруг. Весь мой мир был здесь: котёл, меч и бушующая внутри энергия, которая понемногу, под неумолимым давлением стали и воли, начинала успокаиваться. Фиолетовый туман полностью растворился в основе. Резкий звон сменился ровным, тихим гулом. Цвет эликсира стабилизировался — это был уже не просто аметистовый, а цвет тёмной, почти чёрной фиалки, в глубине которой пульсировали искры чистого света.

Последним, завершающим движением я описал клинком над котлом сложную восьмёрку — символ бесконечности и баланса, и с силой вонзил меч в песок у самого основания стола, как бы запечатывая процесс.

Всё. Горн потух сам собой. Котёл перестал бурлить. Над ним лишь слабо клубился пар, пахнущий озоном и горячим металлом.

Я стоял, опираясь на рукоять «Огненного Вздоха», тяжело дыша. Каждая мышца горела. Но передо мной в котле переливался, играя внутренним светом, безупречный «Эликсир Просветлённого Сердца».

Я сделал это.

Тишина, повисшая на арене после моего «танца», была почти осязаемой. Она длилась несколько ударов сердца — пока толпа, старейшины и даже другие участники осмысливали увиденное. Затем гул прорвался, нарастая, как волна: сначала шёпот, потом возгласы, и наконец громкие обсуждения, смешанные с аплодисментами.

Старейшина Гу поднялся, и все звуки стихли, уступив место напряжённому ожиданию. Он обвёл взглядом десять столов, где дымились, переливались или просто стояли завершённые эликсиры. Его голос, ровный и неумолимый, разрезал воздух:

— Время истекло. Испытание алхимического мастерства завершено.

Он не стал затягивать. Вместе с другими старейшинами и старшими алхимиками Гильдии он прошёл по арене, оценивая каждый результат. Подход был безжалостно практичным: оценивалась чистота, сила и стабильность эликсира, а не красота процесса. Двое участников, чьи работы оказались на грани брака. Один — с перегретым, едким раствором, другой — с эликсиром, начавшим самопроизвольно кристаллизоваться, были мгновенно объявлены проигравшими.

Когда очередь дошла до меня, старейшина Гу долго молча смотрел на мой аметистовый флакон, затем на «Огненный Вздох» у пояса.

— Техника на грани шарлатанства, но стабильность эликсира парадоксальна, — произнёс он наконец. — Ты либо гений, либо безумец. Запертые Земли — место для тех и других. Проходи.

Сяо Бай прошла легко — её «Радужное Озарение» было безупречно с технической точки зрения. Цзинь Тао, надменно подняв подбородок, получил сухое «Проходи» за свой грубый, но мощный «Гнев Павшего Зверя». Цзинь Нинг лишь молча указала на свой кувшин, и старейшина Гу, сурово нахмурившись, кивнул, словно неохотно признавая силу, которую не до конца понимал. Ещё двое: огромный детина из горного клана и худой, неприметный вольный практик, также были допущены.

Нас осталось шестеро.

Старейшина Гу вышел на середину арены.

— Шестеро из двадцати, — его голос гремел над трибунами. — Вы доказали право на шанс. Но помните: Запертые Земли — это не только награда. Это испытание, где цена ошибки — потеря жизни. Сейчас вы отправитесь к месту открытия врат.

Он взмахнул рукой в широком рукаве.

И небо над ареной порвалось.

Не в буквальном смысле. Но воздух затрепетал, зарядившись могучей, чужеродной энергией, и из трёх внезапно возникших вихреобразных разломов в реальности появились огромные звери.

Первый был похож на гигантского ястреба, но перья его отливали бронзой и медью, а каждый взмах крыльев рождал низкий гул, от которого дрожала земля. Второй — громадная черепаха с панцирем, покрытым мхом и древними рунами. Её движения были медленными, величественными, и от неё веяло спокойствием тысячелетий. Третий — существо, напоминающее помесь льва и дракона, покрытое изумрудной чешуёй, с горящими, как угли, глазами и дымящимися ноздрями.

Духовные звери. Они были не дикими тварями, а партнёрами, союзниками кланов, существами-носителями. Существа такого уровня, что одно их присутствие заставляло сжиматься сердце даже у практика Пятой Звезды Ученика.

Звери плавно опустились на песок арены, не обращая внимания на ахнувшую толпу. Их размеры были колоссальны — каждый мог легко нести на спине десяток человек.

— Подходите, — просто сказал старейшина Гу, обращаясь к нам шестерым.

Мы обменялись взглядами. Сяо Бай двинулась первой. Я последовал за ней, чувствуя на себе тяжёлый, изучающий взгляд черепахи-исполина. Её глаза, размером с мою голову, были тёмными и бездонными, как омут. В них не было ни дружелюбия, ни враждебности — лишь полное, абсолютное безразличие ко всему временному, вроде меня.

Нас распределили следующим образом: Цзинь Тао и Цзинь Нинг поднялись на спину бронзового ястреба. Детина из горного клана и вольный практик — на изумрудного льва-дракона. Нам с Сяо Бай указали на древнюю черепаху.

Подняться по гибкой, похожей на лиану, лестнице из сгустившейся Ци на спину исполина было само по себе испытанием. Каменный панцирь под ногами был тёплым и испещрённым трещинами, похожими на высохшие речные русла. Воздух здесь пах влажной землёй, старым камнем и древесной смолой.

Старейшина Гу и ещё четверо старших практиков, чьи лица были скрыты капюшонами, заняли позиции на краю арены, образовав круг. Они начали синхронное, сложное движение руками, выписывая в воздухе светящиеся печати. Энергия вокруг них сгущалась и гудела.

Воздух над ареной заколебался, как вода в озере, и сквозь него проступило видение: горные пики неприступного вида, ущелья, заполненные сияющим туманом, руины титанических сооружений. Запертые Земли. Они были где-то далеко, в другом месте, в другой точке пространства, возможно, даже в ином кармане реальности.

Старейшина Гу, с напряжённым от усилия лицом, крикнул, обращаясь к вожакам духовных