Зуб дракона - Н. Уилсон

Сайрус на автопилоте проходил мимо столиков, рассеянно кивая другим посетителям, но их ответные кивки были гораздо более отточенными, и приветствие выражалось лишь в легчайшем поднятии головы и быстром взгляде немигающих глаз.

Сайрус проскользнул за столик под низко нависающим абажуром, который не горел. Когда он наклонился, в одну ногу впилась связка ключей, а в другую — стеклянный брусок с жуком. На шее саднил «Брайль» из маленьких ожогов, а запястье ужасно чесалось. Навстречу ему из-за стола перегнулся Джон Гораций Лоуни и задумчиво сложил пальцы домиком.

— Что вы будете?

— Что угодно, — пробубнил Сайрус, морщась и недовольно ерзая на своем месте. Он пытался на ощупь распределить поудобнее содержимое своих карманов. — Хоть землю. Мне все равно.

Гигантская женщина тяжело двигалась в их сторону, держа на подносе что-то похожее издали на пинту свежевыжатого морковного сока. Гораций улыбнулся ей во весь рот, и она улыбнулась в ответ. Как утверждал пластиковый бэйджик на ее необъятной груди, ее звали Пэт.

— Ваши пупсики готовы сделать заказ? — пророкотала она. — Что мне вам принести? Гарантирую, что таких вафель, как у нас, вы не пробовали ни разу в жизни. Вы до самого Рождества есть не захотите.

В желудке у Сайруса забурчало, и он взвыл. Сайрус заставил себя посмотреть вверх.

— Извините. Все дело в вафлях…

Пэт пожала плечами.

— Даже не волнуйся по этому поводу. Просто ты не вафельный ребенок, вот и все. Ну что ж, с нашим меню все равно не ошибешься, что бы ты ни выбрал. Кроме того, любое блюдо за счет заведения. Это завтрак от Пэт и Пэт. Выбор непростой, так что я тебе не завидую.

Она замешкалась.

— Вы ведь из мотеля «Лучница», да?

Сайрус стыдливо посмотрел на свои перемазанные сажей руки, а затем снова на женщину.

— Угу. В мотеле теперь нет воды. И душа.

Она ласково похлопала его по плечу.

— Если вам нужно будет поесть, смело говорите Дэну, чтобы он вез вас сюда.

Сайрус молча кивнул. Гораций поднялся из-за стола.

— Мадам, — начал он. — Пэт, мы готовы сделать заказ. — И вернул ей меню. — Вы ведь делаете свежевыжатый апельсиновый сок?

— Я собственными руками давлю апельсины.

— А где они выросли?

— Вы же знаете, — ответила она. — Я не могу этого сказать. Но они солнечные и такие сладкие, что их можно есть даже с кожурой.

— Ясно. — Гораций задумчиво потер ладони. — Нам, пожалуйста, большой кувшин свежего сока, кружку кофе, две тарелки сосисок, еще одну с пирожками, полфунта бекона, большой омлет из восьми яиц с самым острым чеддером, что у вас есть, рубленой ветчиной, помидорами, грибами, мелко нарезанным свежим — не замороженным — шпинатом, черным перцем и щепоткой кайенского перца. Яичницу из четырех яиц, не очень жидкую, и полбатона белого хлеба на тосты. И стопочку картофельных оладий. Ах да, и при всем уважении к вашему щедрому предложению, я бы тем не менее хотел оплатить наш счет.

Он сел и, торжествующе подняв брови, посмотрел на Сайруса.

— Ну как, пойдет?

Сайрус растерянно заморгал.

— Я думал, мы вроде как торопились…

— Ага. Мы и сейчас торопимся. Ровно настолько, чтобы выкроить время на скромную трапезу. — И Гораций улыбнулся. — Лучше всегда завтракать так, будто делаешь это последний раз в своей жизни. Ведь мы никогда не знаем, какие сюрпризы преподнесет грядущий день. — Он кивнул необъятной официантке.

— Хорошо, — ответила она, сунув меню под мышку и чиркнув что-то в своем блокнотике. — Значит, мы проголодались, не так ли? Большой Пэт будет просто счастлив, ведь он терпеть не может, когда гриль простаивает впустую.

Она закинула блокнотик в карман передника и не спеша поплыла прочь, а пол жалобно поскрипывал под ее широкими шагами.

Гораций в несколько глотков прикончил свой морковный сок, откинулся на диван и задумчиво потер подбородок. Густая щетина с проседью сухо заскрипела о его ладонь.

Сайрус пристально посмотрел на него.

— Скажите, как нам вернуть Дэна.

Гораций поджал губы.

— Это очень сложный вопрос.

— А у меня вообще множество вопросов, — ответил Сайрус. — Хотя дело даже не в том, есть у вас на них ответы или нет. — И он весь подался вперед. — Что не так с этими ключами? Кем был Скелтон? Как вы узнали, что он наш крестный, и что именно, кроме кучи неприятностей, он оставил нам в наследство?

Гораций тяжело вздохнул.

— Может, мы дождемся твою сестру?

— Нет, — отрезал Сайрус. — Начнем с ключей. В чем там дело? Они могут заставить работать любую вещь, не так ли? Наша вывеска никогда не работала, но Скелтон прикоснулся к ней, и все изменилось. А у меня был сломанный проигрыватель, и с ним история повторилась. В этом все дело, да? Ключи могут включить все.

И тут он посмотрел на сломанный абажур над своей головой. Выразительно глянув на Горация, он вытянул руку и покрутил лампочку. Ничего. Он растерянно отпустил абажур. Просто смешно. Он съезжает с катушек.

— Выходит, что дело не в этом, — разочарованно пробурчал он.

— Ну, в общем… — начал Гораций.

Лампочка сверкнула и с жужжанием загорелась. И не она одна. Над каждым столиком в кафе висел такой же абажур, и около половины из них раньше не работало. Теперь они в унисон тускло блеснули, затем зашипели и ожили.

— Выходит, — невозмутимо продолжал маленький адвокат, — что свой ответ ты получил. Вернее, только часть ответа.

Сайрус с отчаянием выдернул ключи из кармана и с громким звоном швырнул их в центр стола. Гораций разочарованно застонал.

— Я не хочу выглядеть параноиком, но все же не рекомендую выставлять их на всеобщее обозрение. Не забывай предостережений Скелтона.

Сайрус беспомощно оглядел зал. К ним шла Антигона. И никто из дальнобойщиков ничего не заметил. Он сам больше нервничал, когда ключи лежали в его заднем кармане. Сайрус ожесточенно почесал зудящее запястье и удивленно посмотрел на него. Он не почувствовал прикосновения собственных ногтей, и его запястье на ощупь будто стало толще. Но внешне этого совсем не было заметно. Оно было только запачкано сажей, но в целом выглядело так же, как и всегда. Он ткнул его пальцем и уперся во что-то, не достигнув кожи. Это что-то было нежным и очень гладким.

— Что такое? — удивился Гораций. — Что ты делаешь?

Сайрус ничего не ответил и провел ладонью по усыпанной ожогами шее. Ему вспомнились обмякшие руки Скелтона, держащие сверкающее в темноте ожерелье.

Тогда он сорвал его с шеи. А потом оно… Сайрус снова уставился на запястье. Оно… Он даже не знал, как называть эту штуку. Осторожно, одними ногтями, он сжал мягкую, невидимую выпуклость и потянул ее.