Везунчик - Николай Романецкий

Когда я повернул на улицу Нахимова, опять замурлыкал мобильник: у Инги что-то изменилось в планах, и она хотела сообщить мне об этом. К примеру, что приедет на час раньше…

Я перехватил руль левой рукой и взял трубку.

— Слушаю!

— Але! Говорит Подрядчикова, владелица меблированных комнат на Большой Московской улице… Это ты, милок, забегал ко мне вчера после обеда?

— Я, мамаша. Что случилось? Неужели к Альбине пришел незваный гость?

— Нет, милок. Но она только что съехала от меня.

— Как съехала?! — Я вложил в свой голос максимум удивления. — Куда это?

— Не знаю, милок, не знаю. Ничего не сказала. Собрала манатки и поминай как звали.

— Ее никто не спрашивал?

— Никто, милок.

Я досадливо крякнул:

— Спасибо, мамаша! Вы — добрая женщина, дай вам бог здоровья. — Положил трубку на правое сиденье и снова крякнул: на этот раз уже для себя.

Вот чертова девка! Что у нее за игры начались?! Если удрала из-за моего визита, почему не сделала этого еще вчера? А если я ни при чем, то почему удрала, коли никто не спрашивал?.. Впрочем, найдется ли в мире частный детектив, способный разобраться в женской да еще насмерть перепуганной душе! Может, по ТВ узнала о гибели Виталия Марголина и сочла за лучшее исчезнуть еще раз?.. Впрочем, ладно, не до нее сейчас. Альбину я все равно отыщу, как только потребуется. Паутова-старшая на хвосте приведет. А пока отодвинем «дев рыжих да зеленоглазых»в сторонку.

Я подрулил к отелю и поднялся на свой этаж. Отпер номер и остолбенел.

Все шкафчики были открыты, ящики стола выдвинуты, немногочисленные мои тряпки валялись на полу. Слава богу, хоть гейтс не разгромили!

Я хотел выйти из номера и позвать коридорную. Но потом передумал. Позвонил Инге.

— Я же сказала, конь в малине, что вечером приеду! — возмутилась та.

— Есть дело. Архисрочное! В моем номере, пока я встречался с Поливановым, произвели обыск.

— Обыск? — Инга встревожилась: аж голос зазвенел. — Ты уверен, америкен бой?

— Уверен.

— Может, гостиничные воры?

— Сомневаюсь. Ничего не украдено. Правда, здесь особенно и красть нечего. Все свои причиндалы ношу с собой, а тряпки… Кому они нужны!

Повисла пауза: Инга размышляла.

— Ладно, — сказала она наконец. — Сейчас доложу Пал Ванычу. Жди моего звонка.

Я еще раз осмотрел номер. Потом плюхнулся на кровать и закурил.

Может, тут и в самом деле побывали воры?.. Говорят, в России воровство процветает до сих пор. Как начали таскать в прошлом веке, когда все было ничье, так и не могут остановиться! У нас в Штатах, правда, тоже обчищают, но не в одном же из лучших отелей города!.. Впрочем, иной вариант означал бы, что и меня кто-то заподозрил в воровстве. Со всеми вытекающими для моей шкуры последствиями!..

Я раздавил окурок в пепельнице и нацедил из сифона стакан минералки. Выглотал с шумом и жадностью, будто был с бодуна.

«Что у вас там, в Большом Бодуне, засуха что ли?..» Хороший текст, иногда бывает к месту… Долго же она докладывает своему Пал Ванычу! Будто от кабинета до кабинета две мили! Однако ладно, к ожиданию нам не привыкать…

Мобильник мурлыкнул. Я схватился за него, как потерпевший кораблекрушение за спасательный плот.'

— Слушаю!

Ингин голос:

— Это я, америкен бой… Пал Ваныч считает, что ты сам должен решить возникшую проблему. Я пыталась его переубедить, конь в малине, но он бывает порой слишком упрям. Даже когда ошибается.

— Понял, — сказал я.

— Извини!

— Не извиняйся, он прав! Пока! — Я выключил аппарат и закурил очередную сигарету.

Конечно, ее разлюбезный шеф прав. Случившееся слишком незначительно, чтобы распускать круги по воде. Тем более если ничего не украли… Но как себя вести мне? Поднять шум — привлечь к своей скромной фигуре внимание! Не поднимать шума — тоже привлечь внимание… Честный человек, когда его грабят, обязательно кричит: «Караул!» Вор молчит в надежде свести счеты попозже… Да-а, парни, кто-то вольно или невольно организовал мне небольшой психологический тестик. И теперь потирает руки, ожидая реакции. Конь в малине!.. Ладно, вот вам реакция!

Я вызвал коридорную и продемонстрировал ей следы разбоя. Та разохалась, разахалась и немедленно позвонила в службу безопасности отеля. Через две минуты явился мордоворот на полголовы выше меня, оценил обстановку и поинтересовался:

— Много похищено?

— Немного, — признался я. — Разве что в брюках лежал червонец.

Мордоворот и коридорная переглянулись. Полагаю, если бы я указал сумму раз в десять большую, меня бы обвинили в афере. Мол, я сам и устроил в собственном номере погром… А так коридорная даже не стала спрашивать, почему я поднял шум лишь через десять минут после того, как вошел в номер.

— Полагаю, из-за такой мелочи не стоит поднимать шума, — сказал мордоворот. — Администрация отеля приносит вам свои извинения и непременно учтет эту сумму при окончательном расчете.

Я изобразил на физиономии борьбу противоположных чувств, а потом согласился.

Коридорная тут же отбыла на свой пост. А мордоворот, понизив голос, сказал:

— В качестве компенсации за моральный ущерб могу вам предложить девочку. За полцены. Я понимающе усмехнулся:

— Спасибо, друг мой, но не стоит! Руссо туристе, облико морале!.. Я верен своей девочке. Она живет в этом городе.

И мы расстались, довольные друг другом. Он был доволен тем, что не надо договариваться с сутенерами, а я — что шум все-таки поднял, но внимания к себе практически не привлек. Если за мной следят, пусть поломают голову, не ошиблись ли в своих подозрениях. А еще я был доволен тем, что не поленился утром и проехался по вокзалам. Вполне возможный вариант — пока я тут воюю с обстоятельствами, мою машину тоже проверили.