Вернуться в осень - Павел Стретович

Сергей снял с плеч мешок и подошел к окошку. Небольшая узенькая комнатка, уставленная посудой и бутылками, наверное, вроде предбанника кухни. Немного бледная симпатичная девушка вытаскивала из бочонка с водой тарелки и аккуратно расставляла на специальных полках.

– Здравствуйте… – Она сначала улыбнулась, но сразу посерьезнела, увидев незнакомого вооруженного человека. Сергей облокотился о широкий подоконник.

– Здравствуйте. У меня к вам очень и очень серьезное дело. Вы мне поможете?

Девушка удивленно кивнула.

– Понимаете, я нездешний. Я горец. И не знаю многих… Ну, обычаев. И цен. И у меня нет денег. Но есть вот это.

Он вытащил из мешка и развернул из «лопухов» плечевой сустав четырехпалого. Из обоих срезов обильно пузырилась зеленая пенистая жидкость.

Девушка резко отшатнулась и еще сильней побледнела, испуганными глазами раненой лани взирая на Сергея. Потом обернулась назад и каким-то плачущим голосом позвала:

– Отец!

К девушке подошел грузный полный мужчина, вытирая руки о полотенце, и замер, глядя на ногу. Потом отложил полотенце в сторону, уперся руками в подоконник и смерил Сергея взглядом с ног до головы.

– Откуда это?

Сергей вздохнул:

– Из Роха, вестимо… Это что-нибудь стоит?

Мужчина, по всему хозяин заведения, не отводил настороженного взгляда.

– Вы явно не из ордена. Хоть и воин.

Сергей выпрямился. Все равно подобное не скроешь.

– Я горец, я уже говорил. Я многого у вас не знаю. Я устал и хочу есть. И еще я устал отвечать на глупые вопросы. И еще я рохер. Я принес ее из Роха. Сегодня. Но я не из ордена. Не только орден бывает в Рохе.

Нахмуренный взгляд хозяина несколько смягчился.

– Серьезно? Это не шутка?

– Не шутка.

Трое посетителей позади Сергея притихли, явно прислушиваясь к необычному разговору. Хозяин развел руками:

– Вам нужно к барону. Я не хочу вас обманывать, чтобы вы потом не вернулись ко мне с вашим мечом. У меня нет таких свободных денег. Это дорого стоит.

Сергей облегченно вздохнул:

– То, сколько мне надо, у вас наверняка есть. По самому большому, мне нужен хороший конь, снаряжение, другая одежда и немного денег с собой. А сейчас поесть и поспать. Это вы можете?

Хозяин усмехнулся:

– А сколько с собой?

– Я не знаю ваших цен. – Сергей задумчиво почесал лоб. – Сколько, к примеру, стоят одни сутки в вашей гостинице? В самой лучшей комнате и с самой дорогой едой?

– Около двух брахм. Золотых.

– Ну, тогда брахм двадцать. Золотых.

– Странный вы какой-то.

Хозяин недоверчиво смотрел на Сергея. Странный незнакомец хоть и был вооружен, да еще редким карабином, совсем не походил на отлученного. Он никогда не сталкивался с подобным. Хотя слухи, конечно, ходят всякие. В том числе и про то, что есть смельчаки, и не из ордена, которые ходили в туман. Он был прагматиком и никогда не верил слухам. Может, и зря… Но в одном он был уверен – вряд ли кто-нибудь когда-нибудь решится пойти против ордена. Вся их жизнь зависела от неподвижности тумана. В этом он мог быть уверен, эта страшная нога паука – не результат конфликта с орденом. Он знал, сегодня в их районе уже были люди в Рохе. Они несли одного умирающего – ему об этом всего час назад рассказывал управляющий барона. У ордена хватало проблем, но только не с людьми. Каждая вылазка в туман всегда уносила чьи-то жизни…

– Ну так как, договорились?

Хозяин, видимо, принял решение:

– Хорошо… Если вы так хотите.

– Хороший конь, снаряжение и одежда. Двадцать с собой. И поесть. И поспать.

Хозяин добродушно улыбнулся:

– Я вам дам сорок. Может, даже больше. Посмотрим, во сколько обойдется остальное. Оч-чень вы странный человек…

Сергей улыбнулся в ответ. Как объяснить, что в ближайшее время ему лучше не встречаться ни с какими баронами. Что этот барон наверняка позовет орден, чтобы выяснить способности Сергея, что может появиться целая куча несуразиц, незнаний и неправды… Сергей слишком хорошо представлял себе средневековые казематы для допросов. Всему свое время. Потом.

– Договорились.

– Милия, – хозяин повернулся к дочери, – отведи воина на второй этаж. Разожги камин. И нагрей воды – гость, наверное, хочет помыться. Я приготовлю ужин.

Сергей следом за Милией поднялся наверх. В отличном расположении духа. Хорошая девушка, только почему-то грустная. Трое посетителей за столом провожали его удивленными взглядами.

Красивый, статный, черный как крыло ворона скакун очень понравился Сергею. Длинная грива и пышная, как будто кокетливая, прядь над умными глазами. Крепкие белые зубы, пышущие огнем ноздри и тонкие ноги. Настоящий аргамакский скакун. Его и звали в тон – Мрак. Правда, владелец запросил дикие деньги, но Габ, хозяин гостиницы, не стал торговаться. Отличное седло, сбруя, два кожаных мешка дополнили снаряжение. Благо Харон подучил его держаться в седле.

Сергей вытянул из-под приобретенного на случай непогоды плаща кожаный чехол и засунул туда карабин. Слишком много вызывает удивленных взглядов. Теперь, кажется, все.

– Держи. – Габ протянул ему маленький мешочек. – Здесь сорок. Прости, больше не могу – просто нет. Много потянул конь. И спасибо. Большое спасибо.

– Не за что. Обращайтесь еще.

Сергей одним махом, без стремени, вскочил в седло. Это у него получалось лучше всего, гораздо лучше способности твердо держаться в седле. Особенно при самом неудобном для всадника движении – трусцой. Габ удивленно взметнул брови.

Сергей улыбнулся:

– Шучу. Это вроде поговорки. Вряд ли я еще окажусь в ваших местах…

Он опустил мешочек в специальный кармашек на ремне. Габ хитро подмигнул:

– Ведь ты не горец, Серый Ант? Горцев видно за километр, да и, откровенно говоря, физиономия совсем не та. И особенно повадки…

Сергей от души рассмеялся:

– Наверное, наблюдательность присуща всем коммерсантам – а, Габ? Смотрите, не ошибитесь в выводах. Надеюсь, что вы хорошо продадите конечность от твари – я искренне вам этого желаю. Быть в прибыли.

Хозяин гостиницы покачал головой:

– Я не собираюсь ее продавать. Но я уже в прибыли.

– Да? И… Зачем она вам? – Сергей удивился. Действительно, он многого не знает об этом мире.

Габ отвернулся в сторону:

– Ты мне явился как ангел. Моя дочь… В общем, ладно. Удачи тебе.

Сергей некоторое время, не отрываясь, смотрел на него. Кажется, он многого не знает не о мире, а о людях. Потом сказал, тихо и понимающе: