Плач Абалона - Джейн Уэлч

– Я видел оленя с человечьим лицом, – проговорил он, еще не до конца справившись с головокружением.

Человек рассмеялся.

– Наверное, просто в свете луны так показалось. Оленей-то в лесу много, должно быть, тебе повстречался молодой самец. Не беспокойся. Иди лучше попробуй собрать лошадей, а я понесу парня.

– Это девушка, – поправил Каспар, думая о другом. Олень точно не мог быть молодым: у него на рогах было не меньше дюжины отростков.

– Я сам ее понесу, – сказал из темноты Брок и поднял Брид на руки, словно ребенка.

– Девушка, говоришь? И чего же вы, молодежь, тут делаете ночью в самой глуши? – спросил незнакомец у Брока.

– Небось, из дому сбежали?

Брок даже заикаться стал от таких слов, а Каспар, наоборот, расхохотался, мысль была совершенно абсурдная.

– Да нет, волков ищем. Человек помрачнел.

– Так вы что же, охотники?

– Ни в малейшей степени! – оскорбился Каспар. – Хотя на черномордых тварей я бы не прочь поохотиться.

Он захромал к Огнебою, храпевшему и бившему копытом неподалеку. Кремовая кобыла Брид опустила голову, тяжело дыша; Каспар положил ей руку на шею и почувствовал, что лошадь вся дрожит. Он стал гладить кобылу по гриве, шепча бессмысленные слова, чтобы ее успокоить:

– Тихо, милая, тихо, волков больше нет. Давай посмотрим, что они тебе сделали. – Юноша потянул кобылу за поводья, и та послушно двинулась вперед, припадая на заднюю ногу.

– Бедная ты моя. Ну да ничего, Брид тебя вылечит.

Он подвел лошадей к высокому незнакомцу, а тот уже держал в руках поводья коня Брока. Каспар с удивлением и восхищением заметил, какой длинный у него лук. Наверное, этот человек как раз и прогнал оставшихся волков.

Они продвигались все глубже в чашу. Каспару приходилось опираться на спину Огнебоя, чтобы не так болело колено. Наконец среди леса показался мерцающий огонек – свет в оконце длинной приземистой хижины.

Это был скорее хлев, чем дом просто вырытая в земле яма, накрытая навесом, хоть и со стенами из как следует переплетенного вьюнами хвороста. Из щелей торчал зеленый мох. Но внутри горел теплый очаг, и ласковый дымок, пробивавшийся через дыру в похожей на шалаш крыше, смешивался с туманом.

Вход, достаточно широкий, чтобы внутрь могла пройти корова, закрывал сшитый из шкур занавес. Незнакомец шагнул вниз, помог Броку спустить в землянку Брид и махнул Каспару, чтобы тот вел следом лошадей. Вырытый в земле ход разделялся впереди надвое.

– Подождите, – сказал Каспар.

– Мы днем потеря ли одного мальчика, его зовут Пип. Я должен вернуться его найти.

– Оставлять Брид не хотелось, но и Пипа одного в лесу не бросишь.

– Никого ты в чаще ночью не найдешь, – ответил хозяин. – Лучше поспи, а утром я тебе помогу.

Его уверенность успокоила Каспара. Незнакомец прав. Туман сгущался, становилось все темнее, к тому же Пип ведь вырос в лесу. Наверняка у него тут есть друзья, которые пустят его переночевать, а в крайнем случае может залезть на дерево. Конечно, ночь холодная, но на мальчике медвежий плащ.

Покряхтывая, косматый незнакомец отвалил в сторону несколько поленьев, перевязанных веревкой они тут были вместо двери, и, запалив факел, повел Каспара в подземную конюшню.

– Раньше я в сарае жил, – объяснил он, – да от волков там никакой защиты не было. Вот, пришлось землянку выкопать. Тут обороняться куда проще. Так, посмотрим-ка, что с кобылой. Он принялся промывать лошади рану и вскоре объявил:

– Укус, конечно, глубокий, но сухожилия не порваны. Ей теперь главное отдохнуть. И тебе тоже.

Никаких вопросов Каспар задавать и не думал. Он почему-то сразу стал доверять этому человеку. Брид лежала у огня на оленьей шкуре, под голову Брок пристроил ей скатанное одеяло, а сам скорчился в тени.

– Все из-за меня, – заговорил он, как только Каспар вошел в жилую комнату. Мальчишка-то убежит я должен был знать, что негодник отправится навестить старых дружков. Надо было мне за ним приглядывать. Вы уж меня простите, мастер Спар.

Каспар покачал головой, сам-то он считал виноватым как раз себя.

– Похоже, я упала с лошади, – пробормотала жрица, она заметила Каспара, слабо улыбнулась, а потом с удивлением стала разглядывать комнату. Странного вида старуха поправила ей подушку и принялась мешать какое-то варево в черном горшке, уютно булькавшем над огнем на треноге. Каспар почуял запах мясного бульона и облизнулся. Брид, морщась, приподнялась на локте и посмотрела на старуху, а потом – и на мужчину, показавшегося в дверях.

– Кто вы? – подозрительно спросила она. – Я вас знаю?

– Может, и знаешь, – ответил тот, опускаясь всем своим немалым весом на приземистый трехногий табурет у огня, – да только вряд ли. Я тут много лет не бывал – годков шестнадцать, наверно. А ты с виду больно молода, чтобы меня помнить – На его покрытом морщинами лице заиграла улыбка. – А вот я тебя знаю, Брид. Ты, наверно, была еще совсем малышкой, да только другого человека с такими глазами на свете нету.

Брид смело улыбнулась в ответ.

– Стало быть, у тебя есть преимущество, стрелок, – сказала она, бросив взгляд, на повешенный, у двери длинный лук.

После тяжелой паузы мужчина сказал:

– Харле. Зови меня просто Харле. А это – моя мать. Женщина улыбнулась, и, к удивлению Каспара, зубы у нее оказались белые и здоровые. Ничего себе старушка. Как и у сына, волосы у нее были спутанные, но более тонкие, они свисали на плечи, словно ивовые ветви. Лицо ее в свете огня казалось зеленовато-серым, но скорее просто чумазым, нежели нездоровым.

– Иди сюда, сын Керидвэн, посиди у огня, тут твой человек уже устроился, – прошептала она, указав кивком на Брока, тот неуютно скорчился на низком табурете. – Тебе, Брид, надо поесть. Попробуй-ка мой бульончик. А за кормежку расскажешь нам свою историю.

Говорила старуха голосом скрипучим, как сучья старого дерева, которые тревожит ветер. Брид поднялась и села, хоть и была еще бледна.

– Мне нечего вам рассказывать.

– Нечего? – недоверчиво покачала головой женщина.

– Ну, ладно, все равно давай поешь. Не пропадать же добру.

Голодный Каспар облизнулся, не поднимая головы: странная женщина и человек, от которого тянуло плесенью, вызывали у него беспокойство, и лишний раз к ним обращаться не хотелось. Что за суп сварила старуха, он тоже понять не мог. Пахло кабанятиной, да, несомненно, а вот грибы… Необычный запах, землистый, подумал Каспар, постепенно осваиваясь. Харле встал, едва не метя космами потолок, и, тяжело ступая, пошел к грубо сработанному столу, уставленному множеством кувшинов и крынок. Оттуда он притащил прошитый кожаный мех и пять роговых чаш, плеснул в одну янтарной жидкости и протянул ее Каспару.