Люди крови - Алан Ф. Троуп

Шлепнувшись на землю, я с удивлением обнаруживаю, что она трескается подо мною, как яичная скорлупа. Я падаю в какой-то подземный бассейн глубиной не менее двадцати футов.

Сознание снова наполняют серебряные колокольчики ее смеха. Я смотрю на дыру, проделанную моим телом, и вижу сквозь нее лунное небо. Нежный живот незнакомки проплывает в нескольких сотнях футов надо мной.

– Мы в Стране Дыр, – беззвучно сообщает мне она. – Земля здесь не такая твердая, как обычно.

– Понятно,- отвечаю я, расправляю крылья, бью по воде лапами и хвостом.

Кажется, ничего не сломал, хотя все болит. Я вытягиваюсь, делаю несколько глубоких вдохов, заставляя свое сердце биться быстрее. Хочу, чтобы оно гнало насыщенную кислородом кровь к поврежденным органам моего тела, чтобы больные клетки получали усиленное питание и восстанавливались. После того как проходит первый, довольно болезненный этап заживления, я даю волю своему гневу.

– Кто твой друг? – спрашиваю я.

– Я его не знаю. Как и тебя. Думаю, он где-то рядом: ждет, пока ты снова взлетишь.

– Да уж, повезло мне! – говорю я, продолжая врачевать свое тело. – Скажи, по крайней мере, как тебя зовут.

– Потом, – смеется она, и в ее смехе мне чудится обещание.

– Когда потом?

– Там узнаешь, – она опять смеется глубоким грудным смехом, который еще долго эхом отдается в моем мозгу, После того как она улетает.

Над дырой нависает другой силуэт – большой и темный.

– Все еще прячешься? Еще не готов выйти из укрытия и встретить свою смерть? – спрашивает соперник.

Я встаю. С меня ручьями стекает вода. Сжимаю зубы, издаю воинственный клич. «Но ведь я же разумное существо! – говорю я себе. – Я способен мыслить». С трудом сдерживаясь, чтобы не взлететь и не броситься на него, спрашиваю:

– Кто ты такой, чтобы быть моим палачом?

Он спускается пониже, так что можно оценить его размеры. Он крупнее меня. Размах его крыльев по меньшей мере на пять футов больше.

– Я отзываюсь на имя Эмиль Санг, – отвечает мой враг, – если это так важно для тебя.

– Я – Питер де ла Сангре.

– Что ж, не мешает знать, кого убиваешь, – на смешливо замечает он.

– Но зачем тебе убивать меня? – удивляюсь я. – Нас и так очень мало…

– И станет еще меньше, если один из нас двоих не получит эту девушку.

– Так пусть она сама выберет!

– Ты уверен, что ты из наших? – смеется он. – Ни одна из наших женщин не примет мужчину, который не добыл ее в сражении. Неужели ты сможешь повернуться и улететь, чувствуя ее запах?

Я киваю, вспоминая слова отца:

– Иногда я думаю, что твоя мать погубила тебя, вбив тебе в голову слишком много всякой человеческой чепухи. Ты должен научиться следовать своим инстинктам.

Раздувая ноздри, я отдаюсь во власть ее запаха. Меня обволакивают корица и мускус. Они заполняют меня целиком, завладевают моей душой. Если я должен убить, чтобы получить эту женщину, значит, так тому и быть. Взмахнув крыльями, я поднимаюсь в воздух и вылетаю наружу сквозь дыру. Я возвращаюсь в небо и воинственно реву.

– Теперь, дружище, меня уже не застать врасплох, – предупреждаю я, кружа в воздухе и внимательно следя за движениями зловещей тени.

– Ты всегда так много говоришь? – спрашивает он и кидается на меня, выпустив когти.

Мы сталкиваемся в воздухе и падаем вместе – узел из хлопающих крыльев, полосующих плоть клыков, бьющих хвостов. Он вонзает коготь в мое правое крыло, оставляя в нем глубокую борозду. Я наношу ответный удар, – и вот у него на шее зияет глубокая рана. Воздух наполняется сладким, густым ароматом нашей крови, содрогается от нашего рева.

Он отцепляется от меня и летит вниз. Я ныряю за ним, ловлю его за хвост, вонзаю зубы в его мягкую плоть. Он вопит от боли и бешено колотит меня по голове и шее своими задними лапами, острыми когтями сдирая мою кожу, разрывая сухожилия, вырывая клочья мяса. Мне очень больно, но все же я не выпускаю его.

Наконец он дотягивается до моего правого глаза, и я частично слепну. С воем я отпускаю его и лечу вниз. Санг летит в другую сторону, чтобы залечить свои раны. Когда мы оказываемся на порядочном расстоянии друг от друга, я расправляю крылья и парю, стиснув зубы от боли, пока заживают крылья, глаз, порезы и царапины.

Я сосредоточиваюсь на притоке крови к поврежденным органам, на восстановлении клеток, на возврате зрения. Залечив раны, я описываю в воздухе осторожные круги, пробую свои силы, готовлюсь к новой схватке. Потом мне в голову приходит мысль: а почему, собственно, я должен ждать его?

Предельно напрягая крылья, делаю мощный рывок вверх, взлетаю так высоко, что становится трудно дышать. Эмиль Санг кружит далеко внизу и зовет:

– Питер! Где ты? Снова прячешься?

И тогда, взревев, я лечу вниз, на него. Я обрушиваюсь на него с силой камня, падающего с высоты десяти тысяч футов. После столкновения мы оба на секунду теряем ориентацию. Но, падая, я все же остаюсь сверху. Прижав его крылья к его телу, я впиваюсь зубами ему в шею сзади, прокусываю толстую чешую и чувствую вкус крови. Он вырывается, но я держу его крепко и все глубже вонзаю зубы.

– Чтобы убить меня, недостаточно твоего жалкого укуса, – говорит он.

– Знаю, – отвечаю я. Мы стремительно мчимся вниз. – Ничего! Ты не выживешь, упав с такой высоты.

Санг смеется, снова пытается освободиться:

– А ты думаешь, что, уронив меня, ты сам успеешь взлететь?

– Нет, – я впиваюсь еще глубже в его плоть. -

Но надеюсь, что твое тело смягчит удар.

Он рычит от ярости. Мы падаем.

Ее серебристый смех – первое, что я слышу, придя в себя.

– Он мертв? – спрашивает она.

– Кажется, ты сказала, что земля здесь не такая твердая, как везде?

– Когда как!

Я со стоном скатываюсь с бесчувственного тела своего бывшего противника, с трудом встаю на ноги. Санг не шевелится. Я пинаю его ногой. Он не двигается.