Жребий брошен - Александр Прозоров

— Вот теперь, — упрятав сокровища в носовой надстройке, вальяжно развалился купец, — ныне я до земель русских на берег более не сойду. Отчаливай, Ксандр, отчаливай. К дому родному правь. Соскучился!

— Тогда парус поднимай, хозяин, — усмехнулся кормчий в ответ. — И, коли хочешь, крепить можешь наглухо, дабы не останавливаться.

— Вот так, друже, — пожаловался Олегу купец. — Сам команду найми, сам серебро за работу плати, да сам же еще и работай!

Однако парус треугольный Любовод все-таки поднял. Будута отпустил закинутый за прибрежную иву конец, подтянул его с другой стороны, на удивление аккуратно уложил в бухту. Лодка отвалила от камней, потихоньку набирая скорость.

— Занятный ныне поход выдался, — жмурясь на солнце, припомнил купец. — Вроде и недолгий, а как вспомнишь — многолетним кажется. И ладьи обе потерял, и товар, и команду с ратью судовой. Опосля товар вернул, снова потерял, опять вернул, с судном иным оказался… А ведь до первых холодов еще ждать и ждать. Долгий поход, долгий… Сколько нам еще до границ страны здешней идти, кормчий? До тетки бронзовой?

— Дня два, коли ветер с течением не переменятся.

— Ну, ветер еще ладно, — хихикнул Будута. — А вот течение…

— Зря ржешь, холоп, — зевнул Любовод. — Мы на Волхове дважды так попадали. Покатишься вниз по реке, половину пути до Нево пройдешь, ан река вдруг повернет, да и обратно в Новгород Великий вынесет. И кабы нас одних! Многие попадали…

— Быть такого не может! Побожись, купец…

— Да обрушит Похвист на меня свой гнев, да проклянет Сварог с Даждьбогом…

— Никак, опять люди железные?

— Где?

— Да вон, на берегу!

Путники все разом кинулись к борту. И действительно, на небольшом песчаном пляже, у самой кромки воды, гарцевали несколько всадников. Но были они, к счастью, не железными, а обычными людьми, одетыми в полный чешуйчатый доспех: остроконечный шлем, медная личина, из-под которой наружу выглядывала только борода, пластинчатая бармица, ламинарная куртка, нависающая над ремнем с оружием, и ламинарная панцирная юбка. Даже кони блестели от множества медных чешуек, нашитых поверх попоны. Пятеро воинов были в броне, с длинными копьями, двое — в войлочных поддоспешниках, с обычными пиками, под наконечниками которых развевались нитяные кисточки.

— Именем Всемогущего Раджафа! — привстав на стременах, закричал один из бездоспешных воинов. — Именем Раджафа приказываю вам причалить к берегу! Немедленно! Причалить! Именем Раджафа!

— Иди ты к лешему, — себе под нос пробормотал Любовод. — Ты нас взять попробуй на воде, червяк земляной. Не достанешь. За рубежи ваши завтра уплывем, и ищи нас в степях широких, на море пенном.

— Накося, выкуси! — весело крикнул холоп, размахивая двумя фигами. — Не достанешь, дубина стоеросовая!

Всадники, получив внятный и ясный ответ, тут же развернулись и помчались прочь.

— Ага! Съели! Нас не возьмешь! Видит око, да зуб неймет!

— Успокойся, олух, — одернул Будуту кормчий. — Одно дело уйти тихо, а другое — дразнить зверя в его же норе. Беду накличешь.

— А че они могут? — презрительно хмыкнул холоп. — Селений и лодок мы тут не встречали, так что до нас им не доплыть. Верхом до нас тоже не доехать. Тут глубина сажени три, раз ладьи прошли без труда. Чего бояться?

— Того бояться, что кто-то умнее тебя оказаться может, — ответил Любовод. — Не тревожь лихо, пока тихо.

— Лихо, тихо, — отмахнулся Будута. — Покричали, да и ускакали несолоно хлебавши…

В лодке замолчали, с тревогой вглядываясь за излучину. Один поворот реки, другой. Вроде, никого. Путники вздохнули свободнее. Увы, где-то через час у крутого поворота реки, на длинном песчаном мысу, где даже травы не росло, обнаружился довольно крупный конный отряд. Около полусотни всадников в тяжелых ламинарных доспехах, почти сотня обычных легких конников, уже приготовивших луки, и десятка два странных верховых копейщиков, держащих у седла пики длиной, наверное, в четыре человеческих роста. Как их можно удержать вертикально, Олег еще представлял — ничего особенного, как лестница до четвертого этажа. Но как этакую махину опустить горизонтально и использовать в бою?

— Сейчас стрелы пускать начнут, — тихо предупредил купец. — Ты как, Ксандр, спрячешься? А то щитов у нас нет, не додумали мы это дело.

— Ничто, хозяин, — отозвался кормчий. — Лягу на спину, борт укроет. Тут весло низко, можно и так удержать.

— Коли можно, то держи… — Глядя, как конники берут луки наизготовку, Любовод сполз со скамьи вниз, на дно лодки.

— Урсула, ложись! — предупредил невольницу Середин и откинулся на спину, на соседнюю скамью. Будута вытянулся еще ниже, под скамьями.

Прошло почти полминуты, а стук стрел по судну что-то не начинался. Не сдержав любопытства, Олег выглянул краем глаза через борт. Там копейщики как раз разгонялись для атаки. Они мчались бок о бок, почти соприкасаясь стременами и вздымая брызги воды. Их громадные пики начали синхронно опускаться. Видимо, опытные воины прекрасно могли рассчитать атаку таким образом, чтобы время падения наконечника копья до уровня горизонта как раз совпало с мигом удара в цель. Зрелище казалось ведуну красивым и величественным — пока он не сообразил, что метятся точно в него.

— Тут же отмель! — крикнул он, перекатываясь к противоположному борту. Насчет укрытия за трехдюймовыми досками Олег больше не обольщался. Удар копья разогнавшегося в полный опор всадника примерно равен удару пудовой гири, сброшенной с пятиметровой высоты. Причем копье, в отличие от гири, обычно снабжено хорошо отточенным и закаленным наконечником. Борт любого бронетранспортера пробить можно, не то что доску. — Достанут до стремнины с отмели!

Ксандр, приподняв голову, ругнулся, дернул руль к себе, отворачивая к противоположному берегу, но было поздно. Всадники, влетев в реку глубже, чем по брюхо коня, уже уронили копья почти до уровня воды. Не все рассчитали атаку правильно: два копья скользнули над бортами, еще какие-то скрежетнули понизу, но судно все равно содрогнулось от доброго десятка попаданий. Тут и там, прошивая стены лодки, как игла — хрусткий папирус, внутрь корпуса входили граненые, расширяющиеся книзу наконечники. Еще мгновение — и они поползли назад, застревая этими расширениями в проделанных отверстиях. Три наконечника, правда, выскочили, и в дырочки упруго забили прозрачные струйки воды, но остальные засели накрепко, уверенно отворачивая лодку к отмели.

Олег выглянул наружу. Мокрые от брызг всадники, сделав свое дело, выбирались на берег, а от всаженных ими в борт судна копий тянулись к отряду на мысе туго натянутые веревки.

— Друже, привязь руби! — Ведун выхватил саблю, поднялся над бортом, рубанул древко одного из копий. Но толстую, в руку человека, деревяшку с одного удара не смог рассечь ни он, ни купец — а с берега наконец ударили луки, вынуждая людей спрятаться от ливня стрел внутрь лодки.