Апостолы Феникса - Линн Шоулз

1899, Чикаго

Гровс смотрел в окно своего номера на девятом этаже «Конгресс-отеля», как на засыпанных снегом, продуваемых ветром тротуарах Чикаго гуляющие дудели в дудки, кричали и пели. Хотя до полуночи оставалось еще целых четыре часа, сотни людей уже собрались в парке в ожидании новогоднего фейерверка. Начинался новый век.

Еще он видел в стекле собственное отражение. Лицо, смотревшее на него из оконного стекла, было для него загадкой — и эта загадка мучила его ежечасно, ежеминутно и ежесекундно.

Почему он не стареет? И не умирает?

Он давно уже пользовался театральным гримом — рисовал себе легкие тени под глазами, впадины на щеках. С морщинами было труднее, но он так поднаторел в искусстве макияжа, что мог создать иллюзию глубоких морщин на лице. У него было несколько дорогих коротких бородок и длинноволосых париков — с сединой.

Постоянный обман исключал возможность нормальной жизни. Все эти годы у Гровса бывали романы с женщинами, но брака и рождения детей он избегал. Чтобы не было необходимости объяснять этот маскарад. Единственным человеком, с которым он поддерживал длительные отношения, был Чарли Пайкс, его партнер по бизнесу. Но недавно Чарли скончался от мучившей его болезни Брайта. И на смертном одре он спросил Гровса:

— В чем твой секрет?

— Чарли, это ты научил меня делать деньги. Мой секрет — это ты.

— Нет, — сказал Пайкс едва слышным шепотом, — я не про деньги. Я про секрет твоей молодости.

Гровс не ответил, просто погладил Чарли по руке. И его старый пробирщик закрыл глаза навсегда.

После кончины Чарли Гровс стал жить еще более уединенно, ревниво оберегая свой секрет. За последние десять лет он освоил ораторское искусство и научился читать и писать — все это было необходимо для сохранения секрета. Не мог же он вечно быть неграмотным ковбоем Билли Гровсом. Хотя порой он рад был превратиться в эту персону. Ему воздалось за то, что он превзошел все эти науки: он теперь мог превращаться то в Уильяма, то в Билли — в зависимости от того, как ему хотелось, или как того требовала ситуация.

Теперь он управлял своими финансами и предприятиями на расстоянии, через команду адвокатов и менеджеров, подобранных с помощью Пайкса. Один раз в год он приезжал в Чикаго и устраивал там собрание совета директоров консорциума Гровса — его управляющей компании, которая вкладывала деньги в горнодобывающую, лесную и металлургическую промышленность, в железные дороги, в разведку нефтяных месторождений, в судостроение… Инвестирование сокровищ апачей и продажа предметов из захоронения частным коллекционерам сделали его состояние огромным. Но немногие, самые любимые предметы он оставил себе — как напоминание о самом странном дне его жизни, о том дне, когда земля поглотила его и он восстал из мертвых.

Стук в дверь заставил Гровса отвлечься от созерцания улицы. Подойдя к зеркалу, он натянул смокинг, приклеил фальшивую бороду, надел парик и лишь после этого открыл.

Посыльный поклонился.

— Мистер Гровс, ваши друзья уже собрались и ожидают вас.

— Премного обязан. — Гровс протянул молодому человеку двухдолларовую серебряную монету.

— Спасибо, сэр. — Он пошел впереди Гровса.

Они спустились вниз и, пройдя через вестибюль, оказались в Помпейском зале отеля, оформленном в итальянском стиле.

Когда Гровс вошел, двенадцать мужчин, стоявшие у камина, повернулись к нему. Один из них, невысокий и полный, с бледным лицом, шагнул вперед и протянул к нему руки.

— Мистер Гровс, как мы рады вас видеть! — Он перешел на шепот. — Измена: с нашим новым партнером Колином Блейком неладно.

— Спасибо. — Гровс вслед за своим старшим вице-президентом подошел к собравшимся.

— Джентльмены, — громко сказал вице-президент. — Позвольте представить вам мистера Уильяма Гровса, нашего председателя, который только что прибыл в собственном частном поезде. Давайте поприветствуем его в Городе ветров.

Все зааплодировали и стали подходить к нему. Гровс пожал руку каждому члену совета директоров. Некоторые были новичками, в их числе Колин Блейк.

— Добро пожаловать в наш совет, мистер Блейк. — Пожимая руку Колину Блейку, Гровс заметил, что тот гораздо моложе, чем ожидалось, и решил внимательнее отнестись к предостережению своего вице-президента. Не в первый раз бессовестные газетчики или, еще того хуже, конкуренты пытались проникнуть в святая святых консорциума Гровса, чтобы набрать материал для сенсационной статьи или обманом вызнать тайны консорциума. — Насколько я понимаю, вы новый директор «Эшландского угля»?

— Так точно, сэр. — Блейк сжал руку Гровса. — Рад познакомиться с вами.

— С нетерпением жду вашего отчета, мистер Блейк. Расскажите мне о том, каково это — добывать уголь в Западной Виргинии?

Вице-президент махнул рукой официанту.

— Принесите мистеру Гровсу теннессийского виски. — Он обратился к собравшимся: — Джентльмены, вы нас извините. — Отведя Гровса на несколько шагов в сторону, он прошептал: — Я подозреваю и даже уверен, что мистер Блейк — самозванец.

— Как это?

— Четыре месяца назад, когда мы приобрели Эшланд, я получил письмо от тамошнего главного управляющего. Там говорилось, что представлять их будет мистер Блейк, он-то и поедет к нам в Чикаго.

— И что?

— Если вы помните, когда мы с вами приехали осмотреть предприятие перед покупкой, мистера Блейка не было в городе, и, таким образом, никто из нас не знает его в лицо.

Гровс кивнул.

— В том же письме упоминалось, что мистер Блейк пострадал от несчастного случая на производстве — по локоть потерял левую руку, но никаких специальных приспособлений ему не потребуется.

Гровс посмотрел на Блейка, который болтал с другим членом совета директоров, оживленно жестикулируя левой рукой.