Судьба Ведьмака - Джозеф Дилейни

Окруженный врагами со всех сторон, я постепенно стал уставать, но бой не прекращался ни на минуту. Я уже подумал, что пришел мой смертный час, но вдруг уцепился за спасительную соломинку: я отбивался одновременно от троих солдат, но только один из них держал факел – я исхитрился и выбил его у него из рук, отчего пламя погасло и мы погрузились в непроглядную темноту.

Воспользовавшись всеобщим замешательством, я бросился, как мне показалось, на юго-восток, в сторону реки Инни. Ведьмак велел нам встретиться именно там, если что-то пойдет не так. Так и вышло, но сейчас я все сильнее беспокоился за Алису: если она окажется вне защиты пузырька с кровью, за ней придет дьявол.

Из нашей попытки сбежать с узником не вышло ничего хорошего – мы потеряли друг друга и ударились в бега, а маги, должно быть, освободили Кормака и теперь продолжат готовиться к церемонии. Для Земельного союза настали плохие времена.

Я остановился и обернулся, внимательно прислушиваясь – никаких признаков погони, но теперь глаза привыкли к темноте и я разглядел далекие огоньки костров. Я продолжил двигаться более осторожно, проверяя посохом уровень воды, благодаря чему не раз спасался от гибели. Тем не менее я постоянно спотыкался о кочки и падал на колени в мерзкую ледяную воду.

Благодаря карте Шея, которую я держал в голове, мне было примерно ясно, в какую сторону нужно идти. Чтобы добраться до реки, следовало держаться северной части гор. Несмотря на хорошую память, я имел довольно смутное представление о местности, но точно знал, что где-то на южной окраине холмов находится форт Ань-Штегь, где до сих пор скрываются маги и их слуги, так что от этого места лучше держаться подальше.

Трудно сказать, сколько прошло времени, но наконец небо стало светлеть – значит, до рассвета осталось недолго. Это дало мне надежду, что теперь я смогу сориентироваться и найти реку, но не тут-то было – вскоре все кругом окутал густой непроглядный туман. Вокруг царила оглушающая тишина, которую нарушали лишь мое прерывистое дыхание и звук хлюпающих в болоте сапог.

Вскоре в предрассветных сумерках я разглядел неясные очертания дома, утонувшего в туманной дымке. В дверях появился худой мужчина с лопатой на плече, одетый в сюртук с капюшоном, – издалека он походил на крестьянина, засветло вышедшего на работу. Он поприветствовал меня, широко улыбнувшись. Тут я заметил, какое у него бледное узкое лицо – не похоже, что он много работает на открытом воздухе.

– Мальчик, кажется, ты потерялся. Куда ты идешь? – спросил он грубым голосом, похожим на кваканье старой лягушки-быка. Кожа на лице мужчины была туго натянута на скулы, вблизи она казалась желтоватой, будто он недавно болел; глубоко посаженные глаза, окаймленные морщинами, словно тонули в черепе, а над ними нависали тяжелые веки.

– Я иду к реке, – ответил я. – Там мы встречаемся с друзьями.

– Ты немного сбился с пути, нужно идти туда, – сказал он, показывая в восточном направлении. – Ты шел всю ночь?

Я кивнул.

– Что ж, в таком случае ты, наверное, замерз и очень голоден. Хозяйка Скарабек приготовит тебе что-нибудь поесть и разрешит погреться у огня, – продолжил он, указывая на дверь дома. – Постучи тихонько, чтобы не разбудить ребенка, и попроси у нее завтрак. Скажи, что тебя послал Тощий Шон.

Мужчина выглядел странно, но мне нужно было поесть и согреться. Кивнув в знак благодарности, я подошел к дому и тихо постучал: послышалось шлепанье босых ног, и дверь со скрипом приоткрылась. Внутри было темно, но я разглядел один немигающий глаз.

– Я от Тощего Шона, – сказал я как можно тише, чтобы не разбудить малыша. – Он сказал, что вы накормите меня завтраком. Пожалуйста, если вас это не затруднит.

Казалось, я ждал ответа целую вечность, но затем дверь тихо отворилась – на пороге стояла женщина, укутанная в зеленую шерстяную шаль. Должно быть, это и есть хозяйка Скарабек, подумал я. Она выглядела грустной: как и у Шона, у нее была бледная кожа, под глазами виднелись красные круги, будто она недавно плакала или всю ночь не смыкала глаз – наверное, ребенок не давал ей уснуть.

– Входи, – мягко сказала она. Услышав ее голос, я тут же вспомнил о неприятном кваканье Тощего Шона. – Но посох оставь за дверью. Тут помощь ведьмаков не понадобится.

Не задавая лишних вопросов, я повиновался, прислонив посох к стене у окна, и вошел в дом. Он оказался маленьким и уютным: у горящего камина стояли две скамейки, а напротив стены – небольшая колыбель-качалка. Прежде чем пойти на кухню, Скарабек качнула ее, чтобы ребенок не плакал. Женщина вернулась через несколько минут с маленькой миской в руках. Она протянула мне ее со словами:

– Немного овсяной каши – все, что у нас есть. Мы люди бедные. Настали трудные времена, и я должна прежде всего думать о семье.

Поблагодарив хозяйку, я принялся пальцами есть жидкую кашу. Она оказалась скользкой и холодной, но из вежливости я постарался не показывать недовольства. Не то чтобы каша была невкусной, нет – просто со странным острым привкусом, от которого почему-то пересохло во рту.

– Спасибо, – сказал я, доев кашу. – Не затруднит ли вас принести мне стакан воды?

– Вода тебе не нужна, – загадочно ответила Скарабек. – Почему бы тебе не прилечь у камина и не отдохнуть, пока не стемнело?

Несмотря на близость огня, каменные плиты были твердыми и холодными, но я вдруг почувствовал такую усталость, что ее предложение показалось хорошей идеей и я улегся у камина.

– Закрой глаза, – приказала Скарабек. – Скоро стемнеет, и это будет лучше для всех нас.

Эти слова прозвучали довольно странно. Что она имела в виду? Как может темнота быть «лучше для всех нас»? Да и солнце должно взойти через полчаса, и до наступления следующей ночи еще девять часов. Неужели она решила, что я пролежу здесь весь день? Разве я не должен что-то сделать? Кажется, мне нужно с кем-то встретиться, но я не мог вспомнить где и с кем.