Лига дождя - Лариса Петровичева

– Подходи, – ответила Лиза и шмыгнула носом.

Лодыжка до сих пор болела, и там, где ее обхватывала веревка, на коже остался темно-красный распухший рубец. Эльдар неторопливо поднялся по лестнице и присел рядом. Лиза откуда-то знала, что будет потом: он спустится вниз и уйдет на улицу, во тьму, а перед ней останется все тот же туманный и грустный вид за окном – дымные окраины, весенний простор и прохлада вечера, а Эльдар не будет преградой ни ее взгляду, ни ее жизни.

– Тебе надо уехать, – сказал он. – Ткни пальцем в глобус, куплю билет. Уезжай, Лиза.

Циничная и здравомыслящая Вера бы сказала нечто вроде «поматросил и бросил» и непременно задалась бы вопросом о количестве подъемных на новом месте жительства. Лиза молчала и чувствовала только грусть, ничего больше.

– Ну, допустим, уеду я, – сказала она. – Что это изменит?

Эльдар вздохнул. Провел ладонью по подоконнику, задумчиво посмотрел на пальцы.

– Ты будешь жить. Эрик будет жить.

К первокурсникам присоединились какие-то незнакомые Лизе девки самого развязного и затрапезного вида. Лиза откуда-то знала, что будет дальше. Эльдар уйдет, а она спустится к пьяной компании, наклюкается в дрова и с кем-нибудь проведет ночь.

Вера сказала бы, что следует выбрать приличный город вроде Вены или Цюриха. Лиза молчала.

– Потом я убью Мамонтова, и ты вернешься, – произнес Эльдар. – Это ведь не навсегда. Но пока… – он посмотрел в окно на первокурсников, усмехнулся чему-то своему. – Пока вы с Эриком делаете меня уязвимым.

Лиза подумала, что слова застревают у него в горле, и Эльдару приходится делать невероятное усилие, чтобы вытолкнуть их оттуда. Она словно увидела все, что он готов был сказать – это были зеленые шипастые шары, от которых немел язык.

– Ты и брат – единственные люди, которых я люблю, – сказал Эльдар, и шары утратили цвет и силу, растаяли в воздухе. – Я не хочу, чтобы вас повесили по-настоящему. Или сделали что-то еще… У Мамонтова оригинальная фантазия, знаешь ли. Так что уезжай. Билет куплю, денег дам, – он помолчал, задумчиво водя пальцем по подоконнику. – Знаешь, это страшно, когда не можешь защитить тех, кто тебе дорог. Но я хочу сделать все возможное.

Лиза не поняла, что улыбнулась – даже как-то удивилась, когда губы дрогнули.

– Я не люблю тебя, Эльдар, – сказала она. – Прости. Я тебя боюсь.

Видимо, Эльдар ожидал чего-то вроде таких слов, потому что даже не изменился в лице. Лиза смотрела и видела, как радужка его левого глаза наливается голубизной, а потом цвет снова скатывается к каре-зеленому, звериному – и это было единственным, что выдавало его волнение. Первокурсники подхватили гитару и своих девок и отправились в общежитие – вскоре снизу донеслись их развязные веселые голоса, и пьяное эхо заплясало на лестнице.

«Хорошо, что мы на третьем этаже, – подумала Лиза. – А они живут на втором».

– Мне не нужна твоя любовь, – со спокойной отстраненностью промолвил Эльдар. – Мне нужно, чтобы ты жила. Чтобы Эрик жил. Поэтому уезжай.

На втором этаже хлопнули двери, и в общежитии ненадолго воцарилась тишина. Как сказала бы Вера, ну и что? Уезжать так уезжать. Доучиваться при тех раскладах, что выпали на долю Лизы, вряд ли есть смысл.

– Вена, – сказала Лиза. – Всегда хотела побывать в Австрии.

Эльдар что-то прикинул и кивнул.

– В это время года там чудо как хорошо, – сказал он и пошел вниз.

* * *

Работа всегда помогает отвлечься. Депрессия – работай. Голова болит – трудись. Аппендицит – вырежи и продолжай впахивать. И на глупости не будет времени, и денег поднимешь, а с деньгами все вопросы и проблемы превращаются в крупные или мелкие расходы, не более того. Эта простенькая мантра всегда помогала Эльдару переключиться с тоскливого уныния на определенный душевный подъем.

Выпив принесенную заботливой Светочкой чашку кофе, Эльдар обложился бухгалтерскими ведомостями, отчетами продаж и бумагами поставщиков и занялся насущными делами. Привычный труд помогал отвлечься и не думать о том, что именно сейчас самолет, уносящий Лизу в Вену, оторвался от взлетной полосы, а поезд, в одном из купе которого устроился Эрик, отходит от вокзала.

Эрик не хотел уезжать. Эльдар думал, что придется тащить брата на вокзал за руку.

Не пришлось. Эрик всегда отличался здравомыслием.

Ровно в десять утра секретарша заглянула в кабинет и доложила:

– Эльдар Сергеевич, к вам тут какой-то Погремыкин. Очень сильно просится.

«Какого-то Погремыкина» Эльдар встретил с распростертыми объятиями. Этот маленький человек с огненно-рыжей шевелюрой и громоподобным голосом, невесть как помещавшимся в щуплом тельце, занимался тем, что изготавливал ткани ручной работы для нужд ролевиков и исторических реконструкторов. Сейчас же Погремыкин принес Эльдару небольшую коробочку, из которой извлек простенький льняной платочек. Ни монограмм, ни рисунка, ни вышивки – просто невзрачный кусочек ткани, но Эльдар, увидев его, просиял. Это была первая хорошая новость за долгое время.

– Волос хватило? – спросил он, осторожно ощупывая казавшийся невесомым платок.

Погремыкин важно кивнул и осведомился:

– Что ставить собираетесь?

– Ночь на Лысой горе, – совершенно серьезно ответил Эльдар. – Я буду Басаврюк. Сами понимаете, нужна полная идентичность.

Погремыкин спросил о времени проведения ролевки, посокрушался тому, что не сможет присутствовать лично и, получив щедрое вознаграждение за работу, поспешил раскланяться. Каким-то шестым чувством он понял, что господину Поплавскому больше не следует надоедать своим присутствием, да и вообще стоит забыть и о заказе, и о заказчике. А Эльдар снова сел в свое кресло и, глядя в окно, туда, где по проспекту текли машины и спешили люди, стал неторопливо разминать платок в пальцах.

Погремыкин не подвел. Все выданные ему волоски были аккуратно переплетены с нитями. Когда Эльдар дотрагивался до них, то волоски вспыхивали алыми огоньками и медленно гасли. Смертоносная сила, заключенная в них, была безжалостной и бесконечной.

«Я не хочу оттирать тебя с жижковской мостовой», – услышал он голос Томаша. Словно бы наяву маг выступил из весеннего воздуха, соткавшись из гудения проводов и пыли, пляшущей в солнечных лучах, укоризненно покачал головой и растаял. Эльдар усмехнулся. Мамонтов, при всей его непостижимой власти, не способен отменять законов природы, на которых и базируется магия – что этого мира, что Параллели.

Можно запереться в комнате и наглухо занавесить окна, вообразив, что ночь вечна. Но этим ты не уберешь солнца из Вселенной. Мамонтову следовало бы понимать такие простые вещи – но он не считал нужным этого делать. Тем лучше для Эльдара.

Секретарша осторожно постучала в дверь. Эльдар аккуратно, словно величайшую ценность, сложил платок, убрал в карман и обернулся.