Дорога в маги - Алексей Глушановский

Ох, рано встает охрана…

Песенка из мультфильма

Проснулся он самостоятельно, когда солнце уже карабкалось к зениту. На соседнем диванчике, свернувшись клубочком под кучей платьев, посапывала Аталетта. Рядом стояли два огромных тюка – видимо, собранные к уходу вещи.

Вздохнув и сожалея о недоступности ванны или хотя бы просто умывания и чистки зубов, Олег тронул принцессу за плечо. Она приоткрыла затянутые сонной поволокой глаза.

– Ты почему меня не разбудила? – Несмотря на то, что все обошлось, и никто не вломился в комнату, захватив их спящими, Олегу было сильно не по себе. Уснуть, считай, прямо в логове охотящегося на них врага! Да, на этот раз повезло, но вечно же везти не может: Фортуна – богиня переменчивая, и на ее милости полагаться нельзя.

– Я пыталась! – протирая заспанные глаза, сообщила Аталетта. – Только ты спал очень крепко, и на шепот не реагировал, а когда я решила тебя растолкать, у тебя выросли когти, и ты стал отмахиваться, что-то крича. Я даже на всякий случай не поленилась запомнить. – И тут она выдала на скверном русском, сильно коверкая слова: – «На фиг первую пару, я эту лекцию потом у Ирины скатаю, и вообще, дай поспать, а то ноги выдерну и скажу, что так и было!»

Олег густо покраснел. Действительно, его кто-то будил, и он отреагировал привычной по общаге фразой, которой однажды отогнал Санька, вздумавшего расталкивать его после одной из грандиозных пьянок.

Не заметившая или решившая проигнорировать его состояние принцесса безжалостно продолжала:

– А тут еще стража под дверями завозилась, ну я и испугалась, что тебя услышат… да и когтями своими ты размахался… Вот я и решила, что лучше дать тебе выспаться. – Помолчав, она добавила: – Да и самой спать ужасно хотелось.

Олег глубоко вздохнул.

– Ладно, проехали. Во всем этом есть и хорошая сторона. Теперь нам не надо будет бродить ночью по городу в поисках ночлега. Открывай свой ход! – Олега одолело нетерпеливое желание посетить местный пункт общественного питания. Это нетерпение в значительной степени обуславливалось естественными причинами. Ему хотелось есть и пить. Причем очень сильно!

Еще раз вздохнув, Олег обратился к своим внутренним органам с просьбой немного потерпеть с предъявлением законных требований. Ответное бурчание несло мысль о том, что, мол, ладно, так уж и быть, но только немного, иначе… Удовлетворившись исходом дипломатических переговоров, Олег повернулся к принцессе. Та уже ждала его, стоя у двери раскрытого тайного хода.

– Ну, что пойдем?

Не дожидаясь ответа, Олег шагнул в проем, однако девушка, не закрывая ход, чего-то ждала, беспомощно переводя взгляд с Олега на нечто, оставшееся в комнате.

Что еще там? Недовольный Олег проследил за ее взглядом и уткнулся в те самые тюки, о которых он успел благополучно забыть.

– Я вещи собрала, – подтверждая его худшие опасения, пискнула принцесса.

– Это ВЕЩИ? – От взгляда Олега тюки слегка задымились. Опасаясь демаскировки, Олег перевел взгляд на стену, сложенную из негорючего гранита.

– Да! Только самое необходимое, как ты и сказал. Две повседневные верхние туники, три вечерних и три дневных туалета для раутов, один охотничий костюм, три комплекта шелкового белья…

– Да-а, – протянул Олег. В принципе, он ожидал чего-то подобного, но не в настолько острой форме. – Позволь поинтересоваться, ты взяла деньги?

– Да, а что?

– А драгоценности?

– Взяла.

– Тогда пойдем.

– А как же платья?!! – в голосе маленькой принцессы звучало такое искреннее горе, такая неподдельная печаль, что на один миг дрогнуло даже зачерствевшее в общении с мамой и сестрой сердце Олега. Но лишь на миг.

В следующую секунду он представил себе, как, едва шевелясь, нагруженный баулами, протискивается через тайный ход; как, выбравшись и проклиная все, что только можно, встречает каких-нибудь полупьяных стражников, которые без труда вяжут ему и без того отказывающиеся подниматься руки и падут, раздавленные этими баулами, которые он выпустит; как, развязавшись, он ОПЯТЬ будет вынужден тащить эту тяжесть, вначале до гостиницы, а потом и дальше, ибо принцесса, несомненно, не пожелает расставаться со своими драгоценными платьями, а «раз объезженный осел катает всю деревню» и «кто везет, на том и едут» – и жалость покинула его сердце.