Часодеи. Часовой ключ - Наталья Щерба

— Азалия, — обратился к няне Нортон-старший, — все готово?

— Да, господин, — подобострастно прошелестел нянин голос. — Все убрано соответственно случаю, камин давно растоплен, сундучок на столе…

— Прекрасно, Азалия, вы можете идти, — кивнул Огнев. — Елена, пройдите с Марком в гостиную, я буду через миг…

Елена легко кивнула и, больше не обращая на Василису внимания, пошла по коридору. Марк послушно последовал за ней.

Василиса осталась с отцом наедине.

— Что ты наделала? — тихо произнес отец и шагнул к лестнице. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила?!

— Я сейчас все уберу. — Василиса быстро спустилась вниз и собралась уже подбирать раскиданное по всему полу печенье, как вдруг отец грубо схватил ее за руку.

— Я не об этом дурацком печенье, — прошипел он ей в ухо. — Я знаю, что кто-то лазит там, где не следует!

— Я не понимаю, о чем вы говорите… — Василиса старалась высвободиться, но отец сам резко отпустил ее, и девочка еле смогла удержаться на ногах.

— Не понимаешь… — Нортон-старший продолжал сверлить Василису взглядом. — Ты вчера вечером была в библиотеке?

— Нет, не была… — Девочка низко опустила голову.

— Дейла мне сказала, что хотела спросить тебя о чем-то, но не смогла найти.

— Я была в саду. — Василиса старалась выглядеть честно. — Мне не хотелось разговаривать ни с кем… тем более с Дейлой.

Отец хмыкнул.

— Не жалуют тебя сестра с братьями, да? — Он насмешливо скривился. — Норт говорил, что и в школе у тебя нет друзей… Ты плохо уживаешься с людьми, что неудивительно.

— Может, это из-за того, что родной отец подает им плохой пример? — выпалила Василиса.

Она в страхе закусила губу.

Взгляд отца потемнел.

— Ты слишком любопытная… задаешь глупые вопросы. — Он снова скривился. — Я последний раз спрашиваю, как ты пробралась в тайный ход? А особенно — как смогла выбраться обратно?

— Я ничего не знаю… — При упоминании о тайном ходе сердце Василисы учащенно забилось. — Я гуляла в саду, честное слово…

— Ты не могла быть снаружи! — взорвался вдруг Нортон-старший. — На двери охранный эфер, и ни один… — Он осекся.

У Василисы округлились глаза:

— Что на двери?

— Ничего. — Отец хмуро взглянул на нее. Внезапно лицо его посветлело. — Узнаешь?

И отец сунул ей в руки… маленькую заколку-гребень с синим цветком.

У Василисы все поплыло перед глазами: она поняла, что забыла заколку перед зеркальной дверью.

— Ну! — Глаза отца торжествующе блеснули. — Что теперь?

Василиса решила тянуть до последнего.

— Спасибо, — сказала она убитым голосом, — и где же она была?

Некоторое время отец с дочерью молча смотрели друг на друга. Внезапно Нортон-старший резко шагнул к Василисе и, больно захватив прядь ее волос, заколол их гребнем.

— Хорошо. — Он задумчиво оглядел дочь. — Сейчас и так все прояснится… Что с тобой?

Василиса изо всех сил старалась задержать катившиеся из глаз градины.

— Неужели это слезы? — холодно спросил Нортон-старший и вдруг присел перед ней на колени. Глаза его насмешливо сузились.

Неожиданно отец ласковым жестом взял ее руки в свои. Его ладони были холодные как лед, и Василису озноб пробрал по спине. Ей стало по-настоящему страшно.

— Так жалко себя, да? — Голос отца прозвучал вкрадчиво, даже издевательски. — Вокруг незнакомые люди, говорят странные вещи… И конечно, надо во всем разобраться, проследить, подслушать, подсмотреть.

При этих словах губы у Василисы предательски задрожали.

— Ужасный отец, — продолжил Нортон-старший, — а еще эта Елена… она кажется тебе сумасшедшей? А ведь ты ей не нравишься. Очень не нравишься… Может, она даже хочет убить тебя. Почему ты вздрагиваешь? Тебя это страшит?

— Да, страшит… — тихо произнесла Василиса. — Мне всего двенадцать, и меня это страшит…

— Тебе уже тринадцать, — равнодушно поправил отец. — Что поделать, настали смутные времена, многие из нас не доживают и до этого возраста… — Отец хмыкнул. — Кто знает, может, твои неприятности только начинаются. Так что бояться пока рано… Рано.

Василиса громко всхлипнула. По сути, она ведь действительно была тринадцатилетней девчонкой, и слова отца сильно встревожили ее.

— Отпустите меня, — неожиданно попросила она. — Я не хочу находиться здесь. Я убегу.

Нортон-старший прищурился.

— И куда, позволь спросить?

Василиса неопределенно пожала плечами, думая, что Лешка поможет ей первое время устроиться, переночевать где-нибудь, а потом… Лишь бы выбраться отсюда.

— Я не могу тебя отпустить, — скучающим голосом произнес Нортон-старший. — Видишь ли, как только ты выйдешь за ворота, тебя сразу же убьют.

— Почему? — изумилась Василиса. — Я никому ничего плохого…

— Разве для того, чтобы кто-то желал твоей смерти, обязательно сделать что-то плохое? Знала бы ты, — задумчиво добавил он, — как ты нам всем мешаешь…

— И моя мама тоже мешала? — внезапно обозлилась Василиса. — Что с ней случилось? Она тоже умерла?

Отец замер. Василисе вдруг показалось, что он впервые заглянул ей прямо в глаза.

Воцарилось молчание. Стало так тихо, что Василиса слышала, как бешено стучит ее сердце.

— Твоя мать… О да, она еще больше мечтала бы избавиться от тебя, чем я. — Отец улыбнулся как ни в чем не бывало. Но в черных зрачках его глаз заблестели злые огоньки. — К счастью, — добавил он, — она умерла вскоре после твоего рождения. Сразу после того, как сбежала. Но успела подкинуть твою маленькую душу под дверь.

— Иногда мне кажется, — вдруг произнесла Василиса, — что она… Мама не умерла.

Возникла пауза.

— В этом случае для тебя было бы лучше обратное.

Василиса дернула головой, но сдержалась. Да, такого ответа она не ожидала.

— Сегодня ты пройдешь испытание на часовую степень, — продолжал Нортон-старший. — И я бы хотел, чтобы ты оказалась просто фейрой, не способной к часодейству… Но если у тебя проскользнет хотя бы вторая степень… Значит, такова твоя судьба.

И отец вновь усмехнулся. После чего встал во весь рост и заложил руки за спину.

Василиса внезапно успокоилась.

— Странно, — она поглядела отцу прямо в глаза, — что Марта Михайловна попала в больницу тогда, когда ты захотел обо мне вспомнить.

Она и не заметила, как перешла в разговоре с отцом на «ты».

— Ничего странного, — заверил Нортон-старший. Его взгляд устремился вдаль, куда-то мимо Василисы. — Простой расчет. Тому, кто знает секреты времени, легко управлять чужой судьбой.