Любовь дракона - Екатерина Каблукова

Под нестройные приветствия Амстел провел жену в дом.

— Мессир, — седовласый дворецкий почтительно склонился перед ними, — от имени всех слуг позвольте мне поприветствовать нашу новую госпожу и поздравить вас с бракосочетанием.

— Спасибо, Йохан. Кто-нибудь из слуг может забрать у нас плащи. Марта, проводите герцогиню в ее спальню и принесите туда ужин, у нас был долгий путь. Маркус, я хочу, чтобы вы составили мне компанию в столовой! — Амстел склонился над рукой жены, слегка уязвленной тем, что ее отсылают, будто она действительно была зеленой девчонкой, и тихо добавил: — Ступайте, Колючка. Обещаю: сегодня ничто не потревожит ваш сон.

Не дожидаясь ответа, он прошел в двери, тотчас распахнутые лакеем. Почтительно поклонившись Эмбер, Маркус проследовал за ним.

Девушка повернулась и выжидающе посмотрела на горничную. Немолодая сухопарая женщина сделала книксен.

— Следуйте за мной, мадам.

По лестнице из мореного дуба, на перилах которой были вырезаны барельефы со сценами охоты, они прошли на второй этаж, где располагались спальни.

— Прошу, мадам.

Марта распахнула двери комнаты и почтительно замерла у порога. Эмбер вошла, с интересом разглядывая обстановку. Белые оштукатуренные стены, темные, в тон лестнице, полы и такого же цвета потолочные балки. У дальней стены, занимая почти две трети комнаты, стояла огромная кровать, за ней в углу — небольшой шкаф, рядом — несколько старинных сундуков, окованных железом. Туалетный столик у противоположной стены, напротив, был современным.

Эмбер невольно залюбовалась этим произведением искусства: триптих зеркал, на раме которых вырезаны птицы, клюющие виноград. Столешница и ящички инкрустированы узором из перламутра, повторяющим сцены охоты на лестнице.

Вместо ковра у кровати лежала волчья шкура. В комнате было тепло: готовясь к приезду господина, слуги заранее разожгли огонь в камине.

Девушка задумчиво прошлась по комнате, рассматривая ее.

— Ваша светлость желает, чтобы я помогла ей раздеться? — подала голос служанка.

— Да, конечно, — спохватилась Эмбер, надеясь, что ее замешательство не слишком заметно. Впрочем, герцог вышколил своих слуг так, что по их лицам невозможно было ничего понять.

Развесив одежду в шкафу, Марта расчесала госпоже волосы, заплела их в косу и вышла, намереваясь принести ужин. Все это было проделано без единого слова. Служанка почтительно молчала, а юная герцогиня, еще не изучив требования мужа, опасалась вступать в разговоры со слугами.

Оставшись одна, Эмбер села в кресло у камина. Сейчас, в этой комнате, она вновь почувствовала страх за свою судьбу. Столь стремительные перемены, произошедшие в ее жизни, пугали. В присутствии герцога она забывалась, окруженная исходившим от него ощущением безопасности и силы, теперь же безумие ее поступков было очевидно. Неискушенная в интригах, девушка вознамерилась сыграть против могущественного противника и теперь расплачивалась по полной.

Эмбер нерешительно поглядывала на огромную кровать. Сегодня муж дал понять, что не придет, но так не может продолжаться вечно. Амстел сказал, что ему нужен наследник, а он не из тех, кто отступит. Значит, она получила лишь отсрочку. Не будучи наивной юной девицей, она была осведомлена, что происходит в спальне между супругами, но не знала, сможет ли вынести такое.

Марта вернулась с подносом, на котором стояли тарелки с едой. Нерешительно отломив кусочек пирога с мясной начинкой, Эмбер вдруг поняла, что очень голодна и устала. Сейчас она оценила широкий жест герцога, позволившего ей уединиться в спальне, вместо того чтобы с вежливой улыбкой восседать в столовой, тоскливо ожидая очередной смены блюд. Поев и выпив чаю, девушка почувствовала себя настолько лучше, что смогла спокойно лечь в кровать и заснуть.

Утром она проснулась поздно и долго смотрела на белый потолок, будто перечеркнутый крест-накрест темными балками. При дневном свете в тишине дома, ставшего теперь и ее, к девушке постепенно возвращались свойственные ей здравый смысл и практичность. В конце концов, ее замужество было ничуть не лучше и не хуже, чем у многих других. Пока что ее муж казался достаточно разумным, хотя и чрезмерно требовательным человеком. То, как он заботился о ней и защищал ее во время пути, свидетельствовало о многом.

Хорошенько поразмыслив, она пришла к выводу, что они с герцогом смогут поладить, а это уже неплохо.

Эмбер поднялась и села к зеркалу, намереваясь расчесать волосы, когда вспомнила о слугах. Став женой герцога, она была обязана приводить себя в порядок при помощи горничной. Девушка позвонила в колокольчик, который нашла на туалетном столике. Марта сразу возникла на пороге, будто все утро провела, стоя за дверью. Впрочем, уже понимая требовательность своего мужа, девушка почти не сомневалось, что так оно и было.

— Доброе утро, мадам. — Горничная присела в заученном книксене.

— Доброе утро. — Она все-таки решила уточнить: — Вы ждали у двери?

— Нет, мадам, в соседней комнате. Что желаете надеть сегодня?

Служанка с сомнением раскладывала более чем скромный гардероб своей хозяйки. Та на секунду задумалась.

— Пожалуй, зеленое… Или голубое?

Эмбер задумчиво посмотрела на свои платья, пошитые совсем недавно для того, чтобы сопровождать Люси на дневные рауты, в случае если Корнелия не захочет туда ехать. Их было всего два, и девушка невольно смутилась из-за своего скудного гардероба.

— Если мадам позволит, — тем временем с почтением произнесла Марта, вновь делая вид, что ничего не заметила, — я бы рекомендовала голубое. Зеленое придаст вам слегка болезненный вид.

Эмбер взглянула на себя в зеркало, отметив, что за последние дни она стала еще бледнее, чем обычно, и согласно кивнула.

— Да, действительно.

Горничная ловко застегнула платье и собрала волосы девушки в модную прическу.

— Какие у вас красивые густые пряди, мадам! — восхитилась она.

Эмбер покачала головой в ответ на такую лесть. Сама она считала свои волосы слишком серыми, будто присыпанными пеплом. Даже в сочетании с зелеными глазами, правда, обрамленными густыми черными ресницами, она казалась себе слишком невыразительной и неброской. Вот Люси…

Девушка вздохнула, вновь вспомнив сестру с ее золотистыми локонами и белоснежной, будто фарфоровой, кожей. Интересно, добрались ли беглецы до места? Эмбер вдруг охнула и испуганно подскочила: Люси должна написать ей по прибытии, а ведь письмо будет доставлено в имение Доусон. Просто необходимо каким-то образом известить сестру обо всем, что произошло.

Девушка распорядилась принести бумагу и перо и села составлять письмо.

Мысли не складывались. Послание получалось рваным и сумбурным. Эмбер пыталась, с одной стороны, не напугать сестру своим поспешным замужеством, с другой — предостеречь и убедить пока не возвращаться к родителям. Она не знала, сможет ли пригласить Люси к себе и захочет ли герцог опять ее видеть.