Эрагон. Вилка, Ведьма и Дракон - Кристофер Паолини

Найти своих мертвых среди опустошения было непросто. Помогая друг другу, они разгребали щебень и раскапывали утоптанную землю и совершили много печальных открытий. Часто лишь капля крови и обломок кости – вот все, что осталось от их любимых и близких после того, как кровожадный дракон утолил свой ненасытный голод. Иной раз нелегко было понять, чьи это останки, и Арвог велел сложить их посреди деревни, где соорудили достойный погребальный костер.

Илгра полдня трудилась наравне с остальными, не проронив ни слова, лишь время от времени отвечая на вопросы или выполняя приказы. Когда наконец все присели отдохнуть, она отдыхать не стала, а пошла к развалинам своего родного жилища.

Там, среди опаленных балок, Илгра нашла все, что осталось от отца: черное скрюченное тело, высохшее, обугленное дыханием дракона. Сердце ей пронзили горе и ярость, одинаково сильные и одинаково мучительные. Она рухнула на колени и заплакала.

Всю ее жизнь, сколько Илгра себя помнила, отец оберегал семью. Но в решающий момент, когда явилось мерзкое чудовище, она не сумела сберечь его самого. Этой ошибки никогда не исправить, она будет терзаться ею до конца своих дней.

Отцовский левый рог, хоть и был опален и черен, все же уцелел. Когда вернулись силы, Илгра срезала его с головы, вознося молитвы богам в надежде, что они облегчат отцу загробную жизнь.

Потом она подняла труп и отнесла его к погребальному костру. Илгра не скоро забудет тяжесть отцовского тела у себя в руках.

Скорбные поиски продолжались до позднего вечера, пока Илгра и остальные воины не уверились, что все до единого останки сородичей найдены и с почтением сложены на костер. Потом провели все положенные обряды, и Арвог поднес зажженный факел к груде дров.

Такие похороны устраивались только для самых храбрых воинов. Погибшие воистину были воинами, даже самые юные из них. Ненавистный дракон истребил их в жестоком бою. Они заслуживали таких же почестей, каких удостаиваются те Рогатые, кто погиб в набегах, борьбе или иных попытках покрыть славой свое имя.

Когда костер разгорелся, Арвог вышел вперед, прочистил горло, поднял глаза на великую гору Кулкарас – с Вермундом на вершине – и издал громогласный рев, эхом прокатившийся по всей долине. Остальные воины поддержали его, и Илгра тоже, и все они стояли, глядя на гору, и, надрывая глотки, слали проклятия дракону. Это было беспомощно и глупо, они рисковали навлечь на себя гнев дракона, но не боялись его.

Этот крик спугнул с деревьев стаю воронов. А Вермунд если и услыхал его, то не подал виду. Он и не догадывался о том, что происходит на дне долины. Хуже того – ему не было до этого никакого дела.

Отряд стоял на страже вокруг костра, пока угли не прогорели дотла. А когда наступила ночь, воины разбили лагерь прямо на холодной земле. Илгре не спалось, и она стояла на часах возле скорбного пепелища, сжимая копье и сверля глазами полоску непроглядной тьмы, свернувшуюся на вершине Кулкараса.

* * *

В небе еще мерцали звезды, а над восточными горами едва пробивались серые лучи света, когда Арвог и шестеро воинов отправились на Кулкарас убивать дракона Вермунда.

Илгра умоляла взять ее с собой, утолить жажду мести. Но Арвог отказал – мол, она еще слишком молода, слишком неопытна.

– У нас не будет другого случая застать дракона врасплох.

Он был прав, и от этого Илгре стало еще больнее.

Потом Арвог добавил:

– Не переживай, Илгра. Если будет на то воля Сварвока, ты нынче получишь свою долю крови. Все племя получит.

Илгра смирилась с трудом. Хоть она и молода, и не прошла испытаний, однако в груди ее пылал гнев и она чувствовала, что если не по росту, то уж по духу точно могла бы сравниться с самыми могучими из Рогатых.

Арвог возглавил отряд, и семеро воинов двинулись в путь. Илгра и остальные молча смотрели вслед маленькому отряду, стоя рядом с высокой грудой углей от погребального костра.

Все согласились, что лучшее время для атаки на Вермунда – полдень. Драконы, подобно огромным горным кошкам, охотятся обычно ранним утром и поздним вечером. А когда солнце стоит высоко, Вермунд, скорее всего, крепко спит и поэтому наиболее уязвим – если дракона таких размеров вообще можно назвать уязвимым.

Кулкарас – гора внушительная, и достичь вершины – задача нелегкая даже для таких сильных и закаленных воинов, как Рогатые из племени скгаро. Тропа была неверная, полная крутых подъемов, узких карнизов, обрывистых склонов с каменистыми россыпями. Мало кто из скгаро отваживался посягнуть на корону высокого Кулкараса, разве что ради почестей или из-за полного безумия. За всю свою жизнь Илгра помнила только одну такую попытку, ее совершил молодой воин по имени Налвог, который не смог доказать свою мужественность силой оружия и потому искал другие подвиги. Но Налвог не сумел совершить задуманное и, пристыженный, покинул родную долину. И больше его не видели.

В мучительном ожидании Илгра и ее соплеменники обыскивали обгорелые обломки в поисках ценных инструментов и уцелевших пожитков. День был холодный и пасмурный, время от времени налетал шквалистый ветер с дождем.

Илгра сидела на корточках под кухонным навесом. Холод пронизывал до костей. Она плотнее запахнула на плечах плащ из волчьей шкуры и вновь устремила взгляд на Кулкарас и устроившегося на вершине Вермунда. Но нигде не было видно Арвога с его отрядом, не доносилось ни криков, ни лязга оружия.

Время шло.

Ближе к полудню один из спутников Илгры, Яржек, заявил, что с вершины долетел какой-то звук – то ли крик, то ли грохот. Но больше никто в разрушенной деревне ничего не услышал, и Илгра не знала, верить или нет. Вскоре она заметила вроде как облачко дыма, поднявшееся с Кулкараса, но, приглядевшись, решила, что это, наверное, тучка, принесенная ветром.

Когда солнце начало клониться к зубчатому горизонту, стало ясно, что отряд Арвога либо где-то задержался, либо не сумел исполнить задуманное.

Илгра и остальные совсем пали духом. Они собрались у остатков погребального костра и сели, ссутулившись и ничего не говоря. А над долиной медленно сгущались сумерки.

Когда тонкий полумесяц выглянул из-за гор, послышались шаги. По тропе с Кулкараса спускались четверо из семерых отправившихся в путь. Все были покрыты грязью и кровью, и вид у них был усталый, разбитый и голодный. Арвог и еще один Избранный несли воина, у которого, кажется, была сломана нога, а у самого Арвога на лбу зияла глубокая царапина.

Царапина Илгре понравилась. Она очень шла могучему воину.

– Что случилось? – спросила Илгра.

Положив на землю раненого товарища, Арвог ответил:

– Дракон нас услышал. То ли услышал, то ли учуял – не знаю. Но когда мы подошли, он поднял хвост и обрушил его на нас. Мы четверо едва уцелели. А остальные… – Он покачал головой. – Мы так и не смогли добраться до их тел.

Илгра горестно склонила голову, скорбя об их гибели. Надеялась, что их духи рано или поздно найдут дорогу к загробной жизни.