Под Куполом - Стивен Кинг

Когда зазвонили в дверь, Пайпер Либби еще не успела снять футболку «Бостонских медведей» и шорты, которые служили ей пижамой, и надеть что-нибудь более приличное. Она открыла дверь в уверенности, что это Элен Ру, пришедшая за час до оговоренной встречи в десять утра, на которой они хотели обсудить похороны Джорджии. Но на пороге стояла Джекки Уэттингтон. В полицейской форме, однако без жетона на груди и пистолета у бедра. Выглядела она ошарашенной.

— Джекки, что случилось?

— Меня уволили. Этот мерзавец затаил на меня зло с рождественской вечеринки в полицейском участке, когда попытался меня полапать, а я дала ему по рукам. Но я сомневаюсь, что причина только в этом, думаю, он…

— Заходи! — Пайпер отступила в сторону. — Я нашла в одном из шкафов кладовой спиртовку; наверное, осталась от моего предшественника, и она — это просто чудо — еще работает. Хочешь чашку горячего чаю?

— С удовольствием. — Слезы переполняли ее глаза и катились по щекам. Она чуть ли не сердито их вытирала.

Пайпер привела ее на кухню, зажгла походную спиртовку «Бринкман», которая стояла на столешнице.

— А теперь расскажи мне все.

Джекки рассказала, не опустив соболезнования Генри Моррисона, неловкие, но искренние.

— Он мне их прошептал. — Она взяла чашку у Пайпер. — Там теперь прямо-таки гребаное гестапо. Уж извини, что выражаюсь.

Пайпер отмахнулась.

— Генри сказал: если я стану протестовать на городском собрании, мне будет только хуже. Ренни обвинит меня в некомпетентности. И возможно, будет прав. Но если уж говорить о некомпетентности, то здесь лидирует тот, кто возглавляет нашу полицию. Что же касается Ренни… Он набирает копов, которые будут верны именно ему на случай организованного сопротивления его планам.

— Понятное дело, — кивнула Пайпер.

— Большинство новобранцев слишком молоды, чтобы купить пиво, но они ходят с оружием. Я хотела сказать Генри, что тот — следующий кандидат на вылет — он высказывался по поводу руководства Рэндолфа, и, разумеется, эти подхалимы передадут его комментарии, — но по лицу Генри поняла, что он и сам это знает.

— Ты хочешь, чтобы я зашла к Ренни?

— Пользы от этого не будет. Я, если честно, не жалею, что больше не служу в полиции; просто противно, что меня уволили. Так или иначе, увольнение не повлияет на то, что я буду выглядеть очень уж нехорошей для того, что произойдет завтра вечером. Возможно, мне придется скрыться вместе с Барби. Если, конечно, мы найдем место, где скрыться.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Я знаю и собираюсь ввести тебя в курс дела. Только учти, что это риск. Если ты кому-нибудь скажешь, я сама окажусь в Курятнике. Может, даже буду стоять рядом с Барби, когда Ренни выведет свою расстрельную команду.

Пайпер пристально смотрела на нее:

— Через сорок пять минут придет мать Джорджии Ру. Этого времени тебе хватит, чтобы все рассказать?

— С лихвой. — Джекки начала с осмотра тел в похоронном бюро. Описала похожие отметины на лице Коггинса и золоченый бейсбольный мяч, который видел Расти. Глубоко вдохнула, прежде чем перейти к своему плану освобождения Барби во время чрезвычайного городского собрания. — Хотя я понятия не имею, где мы его спрячем, если нам и удастся вытащить его из тюрьмы. — Она пригубила чай. — Так что ты думаешь?

— Пока собираюсь налить себе еще чаю. А тебе?

— Мне хватит, спасибо.

Пайпер подошла к спиртовке.

— Твой план очень опасен — сомневаюсь, что мне надо тебе это говорить, — но, возможно, нет другого способа спасти жизнь невинного человека. Я ни на секунду не верила, что Дейл Барбара виновен в этих убийствах, а после моих непосредственных контактов с местными копами совершенно не удивлюсь, если они его расстреляют, лишь бы не позволить ему взять власть. — А потом, сама того не зная, она продолжила мысль Барби: — Ренни в будущее не заглядывает, и копы — тоже. Их сейчас волнует только одно — кто царь горы? С таким образом мышления ждать можно только беды. — Она вновь села за стол. — С того дня, как вернулась в город, чтобы стать пастором, о чем я мечтала с детства, я знала, что Джим Ренни — эмбрион монстра. А теперь — уж ты прости мелодраматический оборот — монстр родился.