Сновидения Ехо - Макс Фрай

Я не то чтобы нарочно так красиво выбранился. Само вырвалось. Похоже, культурное влияние сэра Джуффина Халли на мое сознание даже сильнее, чем я до сих пор предполагал. Хотя, казалось бы, куда еще.

«Ух ты! – восхитился Нумминорих. – Такого я еще не слышал».

«Еще наслушаешься, – пообещал я. – Причем сегодня же, если наши дела и дальше так замечательно пойдут. Подожди меня там пожалуйста. Я сейчас».

Я расплатился с трактирщиком, спросил, нет ли у него комнаты для усталых гостей, но тот в ответ так скривился, что это даже под маской было заметно. Ответ неудовлетворительный, зато понятный. Судьба Малдо Йоза, таким образом, была решена.

Отработанным жестом я спрятал спящего гения в пригоршню, между большим и указательным пальцами левой руки. С точки зрения всякого посвященного в тайну гильдии столичных портовых грузчиков, живой человек не имеет принципиальных отличий от сундука или одежного шкафа. В смысле его можно уменьшать и переносить, как любой другой груз. До сих пор все мои жертвы описывали состояние пребывания в микромире, как приятное и расслабляющее. Или вообще никак не описывали, потому что проспали все приключение. Малдо, скорее всего, ждала та же участь: когда я поднялся из-за стола, он как раз начал храпеть.

Уладив эту проблему, я шагнул из трактира в свою гостиную. Глупо таскать уснувшего приятеля в пригоршне, когда в твоем доме добрая дюжина спален для гостей. Или даже больше. Я их, честно говоря, до сих пор так и не сосчитал. Вечно отвлекаюсь на что-нибудь по дороге.

Чем плоха моя голова – она не слишком вместительна. И когда в нее приходит одна прекрасная идея, всем остальным, включая просто здравые соображения, приходится выйти. Потому что места не хватает на всех.

Вот и сейчас так получилось. То есть куда деть спящего Малдо я сразу придумал, молодец. Зато не сообразил, что появиться в собственной гостиной – идеальный способ потерять кучу времени. Потому что гостиная – единственное помещение в Мохнатом Доме, о котором можно с уверенностью сказать, что пустым оно не окажется.

Оно и не оказалось.

Собаки – это еще ладно бы. В конце концов, мы с ними знакомы не первый год. И за это время они успели не только убедиться, что иногда я становлюсь совершенно бездушным гадом, способным предпочесть какие-то унылые занятия, именуемые «срочными делами» бесконечному счастью быть облизанным в нос, но и смириться с этим прискорбным фактом. И перестать пытаться меня переделать. Все бы так.

Что касается кошек, с ними совсем просто. С Армстронгом и Эллой у нас с самого первого дня установилось полное взаимопонимание, потому что устроены мы примерно одинаково. Сутками напролет можем не замечать друг друга, потому что в мире куча других интересных дел, зато если уж заметим, сразу любим, преданно и безоглядно, целых пять минут кряду. Таких прекрасных минут!

Меламори, впрочем, говорит, что я и с людьми примерно так же обращаюсь. И при этом не умею мурлыкать – совсем дрянной, негодный кот. Но тут уж ничего не поделаешь. В смысле мурлыкать я все равно не научусь, нет такого магического заклинания, я специально узнавал, хотел ее насмешить, но не вышло.

Все это я к тому, что кошки и собаки, поджидавшие меня в гостиной, не представляли серьезной угрозы дальнейшим делам. Увидев их, я сразу нахмурил брови и объявил:

– Я буквально на несколько секунд. Считайте, вообще не приходил!

Друппи печально взмахнул ушами и вернулся на свое место, откуда вскочил было, чтобы как следует извалять меня по полу. Все-таки он очень воспитанный пес, хотя с виду ни за что не скажешь.

– Ну и хвала Магистрам, значит, не помешаешь мне готовиться к лекции, – проворчал Дримарондо.

По его тону было ясно, что он огорчен не меньше Друппи, но гонор – великая вещь. В некоторых случаях с лихвой возмещает недостаток воспитания, а удовольствия больше – для всех сторон.

Кошкам в этот момент вообще было не до меня. Они увлеченно драли когтями новенький кеттарийский ковер, расстеленный на полу специально для их удовольствия, и это занятие поглотило их целиком.

Но на моем пути к гостевым спальням внезапно выросло совершенно непреодолимое препятствие: Базилио. Вернее, ее печальный взор. Когда у тебя такие выразительные глаза, можно позволить себе быть скромницей и тихоней, сидеть в углу, помалкивать, ни о чем не просить, никого не тянуть за полу лоохи с криком: «Удели мне внимание!» Достаточно просто посмотреть. И никто не избежит ловушки.

Я, во всяком случае, не смог.

– Что у тебя стряслось? – спросил я.

– Ничего не стряслось, все отлично, – заверила меня Базилио.

Но взгляд ее при этом стал еще печальней. Безупречная техника, мне бы так научиться.

– Послушай, я действительно очень тороплюсь, – сказал я. – Причем не на совещание какое-нибудь дурацкое опаздываю, а живых людей спасать. Честно. Но никуда не пойду, пока ты не скажешь, почему у тебя глаза на мокром месте.

– Они не на мокром! – горячо запротестовала Базилио. – И у меня правда все хорошо. Честно! Я просто посоветоваться с тобой хотела, но можно потом, когда ты всех спасешь и вернешься.

– Это может случиться очень не скоро. Магистры знают, что у нас сейчас творится. И думать мне надо о деле, а не гадать, что у тебя не так. Поэтому пошли-ка со мной. Ты этот дом знаешь лучше меня. Покажешь, где можно уложить гостя. И заодно посоветуешься. Вперед.

– Лучше на втором этаже, там во всех спальнях постельное белье сегодня меняли, – сказала Базилио, пулей вылетая за мной в коридор.

– Так и сделаем. Спасибо за подсказку.

– А где твой гость? – спросила она. – Неужели на улице ждать остался? И потом полезет через окно? Он что, собак боится? Или кошек?

– Может, и боится, – улыбнулся я. – Не знаю, не спрашивал. Но он не на улице, а со мной, – и я сунул под нос Базилио кулак.

– Ой, – пискнула она и отскочила в сторону.

– Эй, ты чего? Когда это я с тобой дрался?

– Все однажды случается в первый раз, – философски заметила она. – А сэр Мелифаро говорил, что ты…

– Даже слушать не хочу, что он говорил. Врал. Вернее, шутил. Он отличный парень, но шутки у него иногда дурацкие. Впрочем, обо мне, наверное, можно сказать то же самое. Но драться с тобой я никогда не буду, запомни это раз и навсегда. А кулак показал, потому что ты спросила, где гость. Он – там.

– Такой крошечный?!

– Да. Но это временное состояние. Я его заколдовал – ненадолго. Чтобы не будить. Сейчас расколдую. А ты пока рассказывай, что тебе посоветовать? Не тяни, времени совсем нет.

– Но я стесняюсь! – неожиданно выпалила она.

– Только этого не хватало. Как можно стесняться человека, который знает тебя практически с рождения? И чуть в штаны не наделал, когда впервые увидел тебя в башне. Но виду, если ты помнишь, не подал.