Сны инкуба - Лорел Гамильтон

— У нас компания, — сказал мне Смит.

— Раньше или позже, не играет роли, — произнёсголос позади.

Это был Малькольм. Остальные члены церкви толпились за ним.От зевак, по-моему, нигде не спрячешься.

— Играет, — ответила я.

— Он умирает, Анита. И мы ничем не можем его спасти.

Я посмотрела на раненого и перехватила взгляд синих глаз егодруга. Синих глаз в раме синего воротника рубашки.

— Я видала, как вампиры оправлялись от худших ран.

— Ты видела мастеров, Анита. Он не мастер.

— Он получает силу от своей линии, от своегомастера, — сказала я. — Дело не в личной силе.

— Истина и Нечестивец не имеют мастеров. Я верноговорю?

Блондин посмотрел на Малькольма, и на его лице была полнаябезнадёжность. Я даже не могла отпустить замечание насчёт имён. Кого могутзвать Истина и Нечестивец? Но в лице этом было столько страдания, что я моглатолько сказать:

— Малькольм, если у тебя есть что сказать важного,скажи.

— Они — безмастерные, Анита. Мастер, создавший их,погиб, и sourdre de sang, создавший эту линию, тоже был уничтожен. Они смоглипережить уничтожение своей линии, но оно их ослабило.

Я посмотрела в лицо блондина — Истины или Нечестивца, незнаю, кто он был. А он уставился на Малькольма, и по его лицу было видно, чтоМалькольм говорит правду.

— Если бы ты связал их обетом крови, у них был бытеперь мастер.

— Я допустил их в свою церковь. Практически любойдругой мастер просто бы их убил.

— Почему?

Лежащий на земле вампир ответил сдавленным голосом:

— Они нас боятся.

— Не разговаривай, брат, я все за тебя скажу, —торопливо заявил блондин. — Они боятся, что другие вампиры узнают, как мыпережили уничтожение всей нашей линии крови, и задумаются, не могут ли ониубить тех, кто их порабощает, и тоже выжить.

— Брат? — спросила я.

Блондин посмотрел на меня. От свежих слез глаза его быликрасноваты.

— Истина — мой брат.

А, черт.

— Малькольм правду говорит, что если мы вынем нож, то…Истина не залечит эту рану?

— Когда-то мог бы, но гибель нашей линии нас ослабила.От серебряного оружия мы оправляемся не лучше людей.

Я посмотрела на торчащую из груди вампира рукоять.

— Если бы он был человеком, он бы уже погиб. А он ещёне умер.

— Он умирает, Анита, разве ты не чувствуешь?

Я положила руку на грудь вампира, рядом с лезвием, исосредоточилась. Я ощутила, как его энергия — за неимением лучшего слова —тает.

Он сделал судорожный вдох, и следующий дался ему ещётруднее.

— Блин, он истекает кровью. — Вампир потерялстолько крови, что тело его переставало функционировать. Черт. Я посмотрела наблондина. — Если мы будем сидеть, сложа руки, он умрёт. Если вытащимлезвие, может открыться возможность его спасти.

— Как? — спросил блондин (я даже мысленно не могуникого назвать Нечестивец — в смысле имени).

Как? Интересный вопрос. Будь здесь Жан-Клод, мы могли быпривязать его клятвой крови. Конечно, учитывая наши метки, Истина может взятькровь у меня и быть привязанным к Жан-Клоду. Примо обнаружил это случайно, атеперь открывалась возможность.

— Я свяжусь со своим мастером, он Мастер Города. Еслион согласится, у меня есть идея.

И я позвала мысленно:

— Жан-Клод!

Вокруг него было какое-то движение — он оказался в клубе.

— Oui, ma petite, ты звала?

Не прибегая к словам, я дала ему пробежать свои мыслистенографически. Он был весьма заинтересован.

— Нечестивая Истина в Америке!

— Ты их знаешь?

— Единственные вампиры за всю нашу историю, которыенамеренно выследили всех вампиров своей линии и убили.

Это меня потрясло:

— Как, почему?

— Я знал их мастера и его мастера, sourdre de sang. Этобыли воины, ma petite, ещё какие воины! Они в битве были как Бёлль Морт всексе.

— Так что, они слишком опасны, чтобы брать их на борт?

— Ты знаешь, что случается, когда родоначальник линиисходит с ума?

Вопрос казался ловушкой, но я все же ответила:

— Что-то плохое.

Он засмеялся у меня в голове, и мурашки поползли у меня покоже.

— В этой линии все начали вдруг убивать людей — безплаты, без политики, без какого бы то ни было мотива. Я тогда был ещё с Бёлльпри дворах. Я знаю, что совет собирался подослать убийц, но двое вампиров изэтой линии сделали все сами. Они спасли нас от ненужного внимания в Англии, иза это совет был им благодарен, но они убили источник своей линии, своегосоздателя, а это у нас — смертный приговор.

— Так почему же они не мертвы?

— Потому что вмешался кто-то в совете. Не знаю, зачем,не знаю даже наверняка, кто, но они остались безмастерными и были сосланыстранствовать, и рука любого мастера, встреченного ими, оборачивалась противних. Если они смогли убить источник своей крови и выжить, то они слишкомопасны, чтобы оставлять их в живых.

— А как настроен ты?

— Что ты предлагаешь, ma petite?

— Ты помнишь, как вышло с Примо?

— Ты дашь пить Истине, и он будет привязан к тебе и комне?

— Ага.

— Это не драчуны из линии Дракона, это воины,пережившие столетия, когда рука всякого обращалась против них. Я видел иходнажды, когда их мастер прибыл ко дворам. Они — мужи чести.

— Что он говорит? — спросил Нечестивец.

Я подняла руку:

— Он думает.

— Никто не станет рисковать, — произнёс Истинасдавленным, трудным голосом.

Жан-Клод дышал сквозь мой разум, покрывая мурашками кожу. Яубрала руку от раненого вампира, чтобы эффект не распространился на него. Потомшироко открыла между нами метки, и Жан-Клод меня заполнил, пролился по моемутелу, по коже. Его сила встретилась с моей, и будто пламя подожгло огромныйсложенный костёр. У меня голова запрокинулась, выгнулась спина, сила хлынула изменя. Она лилась и лилась, и я ощущала каждого вампира в коридоре. Чувствовалаих, как отдельные огоньки в темноте, будто с закрытыми глазами я знала их всех.

— Назад, дети мои! — прозвучал издалека голосМалькольма. — Оставим место сие для её чёрной магии.

Я открыла глаза, тут же поняв, что они выцвели в карий огоньс чёрной оторочкой.