Путь от змеиного хвоста - katss

— Да тут из живности одни мыши да зайцы! — округлил глаза Никита. — Ну, может, ещё ёжики и пара удравших от них безобидных ужей. И во-о-он — что-то типа чаек летает, и колибри… — кивнул в небо над морем да цветущие кусты чего-то там, где в шипастой гуще одуряюще пахли местные цветы и паслись эти самые колибри.

— Ты что, прямая родственница Немоляеву? — стриж запоздало решил прощупать почву. У меня чуть брови с корнями волос на затылке не встретились. — Ну я тоже ничего здесь не чувствую. Даже самого завалящего привиденчика…

— А что, и такое бывает??

— Бывает-бывает, — кивнул, не теряя бдительности, Саша. — Так ты про Немоляева давай выкладывай.

— Я почти двадцать лет сирота. С капитаном познакомилась всего пару месяцев назад, когда меня привёл к нему Дима.

— А Стрешнева, кстати, откуда знаешь? — сощурился всё такой же подозрительный Саша. Фыркнула:

— Он у нас в начале всей этой катавасии с монстрами почти полгода проработал в должности курьера, когда вернулся из очередной горячей точки и оказался в длительном увольнении. — Да, по факту наличия весьма заметного ПТСР, но озвучивать это кому-либо я, конечно же, не стану…

— Фига у вас сериал вышел! — хохотнул Даня. Пожала плечами. Жизнь такая. Всяко бывает.

— Короче. Вы как хотите. А я полагаю, после того как поймём, к чему привязан портал, надо сообразить шезлонги из подручных материалов и позагорать тут… полдня… Кстати. Как вам вообще пришла в голову дичайшая идея, будто я родственница капитану? Мы ж ни капли не похожи!

— Да была у нас тут история, — махнул Лёва. — С Алёнкой. Точнее Леночкой Ракитиной. Там папа́ — генеральный инженер на Туполевском заводе. У него все строем ходят. И охотница там она или нет, а папа́ ремнём по попа́ — и всё! Короче, эта морковка так и осталась на домашних грядках. В порталы её не пускают… Ну, оно и к лучшему — там настолько рукожопое и кривоногое (не в прямом, а в переносном, конечно) создание, что ей же самостоятельно убиться на ровном месте — раз плюнуть. Короче, сидит у папа́ под замком, фиговины какие-то рукодельничает, иногда чуть ли не под охраной приезжает в Сокольники, сдаёт в отдел неведомые салфеточки — мы их, кстати, пока так ни разу и не видели — и скрывается обратно, за высоким забором… Ну а тут тебя под плотный колпак садят. Как не подумать?…

— Действительно, — фыркнула, рассматривая столь манящее мягким солнышком небушко. Ка-а-айф! Хоть позагораю… Раз в две пятилетки. — А как она охотницей-то стала с такими исходными данными?

— А ей повезло. Ну или не повезло, тут как посмотреть… Она на автобусе вместе с другими такими же туристами прямо в портал въехала в Коломне. Их, правда, сразу вывела местная гильдия, так что приключений не случилось. А уже в Москве выяснилось про инициацию. Чем-то там надышалась, видимо. Но из тех туристов только ей настолько подфартило.

— Мда…

Молчащий со вчера Марк пошёл искать подручные материалы — на ловушки для местной живности.

— А чё это с ним? — кивнула Лёве на товарища.

— Ай! — отмахнулся Лёвка. — У него клыки полезли, как у Холодковой. Житов только руками развёл. Ну и наши теперь подтрунивают, тип, вы чё, родственники с этой ненормальной? Стесняется.

— Марк, а Марк! А поди сюда! — Мне больше любопытно, конечно…

— Ну что? — буркнул раздражённый парень, но всё-таки подошёл.

— Рот открой, отхилю. Если патология, должна пройти… По крайней мере, так считает проф.

— Иннокентий Палыч?

— Ты другого знаешь? — Стриж помотал головой и разинул пасть. Зубастенькую, да. Хм, косить начали… Действительно странно. Ему навскидку года двадцать два, зубной ряд давно устоялся…

Кинула на это тело пару усиленных лечилок. Спустя минут пять кривляний — видать, неприятный процесс вышел, и весьма! — Марк на пробу жевнул, пощупал языком зубы:

— Слушай, по-моему, они стали ещё больше!…

— Показывай. — Ага, ряд теперь образцово-ровный. А клычки — да, клычки заметны. Действительно, почти как у Холодковой…

— Короче, дружок: зеркала у меня с собой нет, но теперь вид твоих жевалок — хоть на камеру улыбайся. А глазные тройки-четвёрки, или как там они называются правильно, да, побольше, чем в среднем по больнице. Только лично я вообще не вижу проблемы. У меня у мелкого — племянник мой — точно такие же. И по форме и, наверное, даже по размеру… А ему всего пятнадцать, и общая комплекция, сам понимаешь, не та. И вот с ним вы как раз даже чисто визуально имеете что-то общее. Например, форму переносицы… Короче, продолжат дразнить, скажешь, мол, могу усыновить. Мне уже одним больше, одним меньше, без разницы… — Марк чутка повеселел, остальные стрижи покатились со смеху.

Да. Я могу быть внезапной, аки унитаз посреди моря. Если нужно, конечно…

***

— Блин, да тут этих зайцев — как кроликов! — с офигением заключил часом позже стриж, разглядывая мечущийся по полянке короб, сплетённый из местных веток.

— Ну да, их же туда набилось штук восемь… А чё на приманку-то положил?

— Да на скале повыше ранетки были, с пятирублёвку размером — ножом порубил, и всё. Сами-то они не могут достать их с дерева, а вот кора внизу напрочь обглодана…

— С мышами что будем делать?

— А хз…

— Ребят, а вы их гнёзда нашли?

— Да их тут до фига!

— Чё искать? Везде шныряют… — дуэтом прямо.

— Короче, бабушка на даче делала так: брала ведро повыше, надувала в него обычный детский шар и сыпала по кругу любой крупы или семечек. Вот кулёк семечек у кого-то из вас мелькал, большие глиняные черепки я во-он там видела. Шарик где возьмём? И что-то пахучее?

— Ну, предположим, у меня с собой есть гондон… парочка, — с глубокой задумчивостью изрёк Саша. — Бутылёк валерьянки и апельсинка. — Мужики поперхнулись. Я тоже. Интересно, кого это он собрался… мм… хладнокровно поиметь, за апельсинку?

— Чё вы на меня так смотрите? Я просто запасливый!

— Да-да, мы поняли… — простонал Никита. — Так что там дальше с апельсинкой?…

— Щас съедим, шкуркой гондон намажем. Вроде они до сих пор расползаются от