Восход Эндимиона - Дэн Симмонс

– Телепортироваться? – уточнил я.

Все трое кивнули.

Я снова тряхнул головой. Трудно даже вообразить: миллиарды, сотни миллиардов людей переносятся с планеты на планету без звездолетов и нуль-порталов. Сотни миллиардов людей смогут общаться между собой, прикасаясь к Бездне сердцем и разумом. Все будет обстоять так же, как в дни расцвета Великой Сети Гегемонии, только без фальшивых нуль-порталов и мультилиний Техно-Центра. Нет, тут же уточнил я, это будет ничуть не похоже на Гегемонию. Возникнет нечто совершенно иное. Нечто беспрецедентное в человеческой истории. Энея необратимо изменила мир.

– Ты отправляешься в путь сегодня, Рауль? – спросил отец Дюре с мягким французским акцентом.

– Как только допью этот чудесный кофе.

Солнце уже припекало.

– И куда же вы направитесь? – поинтересовался отец де Сойя.

И тут я сообразил, что и сам не знаю. Где искать ребенка Энеи? А если Наблюдатель забрал его в какую-нибудь далекую систему, куда я телепортироваться не смогу? А если они вернулись на Старую Землю – сумею ли я преодолеть сто шестьдесят две тысячи световых лет? Энея сумела. Но ей помогли львы, медведи и тигры. Смогу ли я когда-нибудь различить в сложном хоре Бездны их голоса? Вопросы чересчур общие, расплывчатые и к делу не относятся.

– Сам не знаю, – рассеянно сказал я. – Собирался на Старую Землю, потому что Энея хотела, чтобы я… ее пепел… но… – Снова смутившись слишком явной демонстрации чувств, я указал на оплавленный холм на месте замка Святого Ангела. – Может, вернусь на Гиперион. Повидаться с Мартином Силеном. – И мысленно добавил: «Пока он еще жив».

Мы встали, выплеснули из кружек остатки холодного кофе и отряхнули крошки. И вдруг мне в голову пришла очевидная мысль.

– А может, кто-то из вас хочет отправиться со мной на Гиперион? Или еще куда-нибудь, если уж на то пошло. Мне кажется, я сумею вспомнить, как телепортироваться, а Энея брала людей с собой, просто держа их за руки. Да что там, она целый «Иггдрасиль» телепортировала простым усилием воли.

– Если вы собираетесь на Гиперион, – заинтересовался отец де Сойя, – я, пожалуй, составлю вам компанию. Но сначала я хотел бы вам кое-что показать. Извините нас, отец Дюре, Бассин.

Я последовал за священником в часовню. В тесной сакристии, едва вмещавшей высокий деревянный гардероб для облачения и небольшую дарохранительницу, де Сойя отдернул занавеску, прикрывавшую маленький альков, вынул оттуда короткий металлический цилиндр, чуть поменьше термоса для кофе, и протянул его мне. Я уже протянул руку – и вдруг оцепенел, не в силах прикоснуться к цилиндру.

– Да, – сказал священник. – Пепел Энеи. Все, что удалось собрать. Боюсь, немного.

– Как? Когда? – пролепетал я.

– Перед последней атакой Центра. Те, кто освобождал узников, подумали, что целесообразно забрать кремированные останки нашей юной подруги. Были ведь и такие, кто хотел отыскать их и сохранить как святые мощи… дав начало новому культу. Мне почему-то показалось, что Энея была бы против. Я прав, Рауль?

– Да. – Рука дрогнула. Я все еще не мог прикоснуться к цилиндру и едва мог говорить. – Да, целиком и полностью! – воскликнул я. – Ей бы это страшно не понравилось. Не знаю, сколько раз обсуждали мы с ней трагедию Будды, которого последователи объявили богом, а его останки – мощами. Будда ведь тоже просил, чтобы его тело сожгли, а пепел развеяли, чтобы… – Я не смог продолжить.

– Да. – Де Сойя извлек из гардероба небольшую черную сумку, аккуратно положил в нее цилиндр и закинул ремень сумки на плечо. – Если хотите, я понесу это, пока мы будем путешествовать вместе.

– Спасибо, – только и смог вымолвить я. Я никак не мог увязать сияющие глаза Энеи, ее смех, ее прикосновение, голос, волосы и невероятное жизнелюбие с этим маленьким цилиндром. И поспешно опустил руку, пока священник не заметил, как она трясется.

– Вы готовы? – наконец спросил я.

Де Сойя кивнул.

– Только позвольте мне сообщить друзьям в деревне, что я отлучусь на несколько дней. Сможете ли вы забросить меня обратно по пути… туда, куда направляетесь?

Я удивленно заморгал. Конечно, такое возможно. Я думал о своей отправке отсюда как о деле бесповоротном, как о межзвездном путешествии. Но Пасем – да и все другие планеты в обитаемой вселенной – всего лишь в шаге друг от друга, пока я жив. Если я вспомню музыку сфер и сумею телепортироваться снова. Если я смогу взять с собой спутника. Если это не одноразовый дар, который я утратил, сам того не подозревая. Теперь меня била дрожь. Заверив себя, что это от неумеренного употребления кофе, я дрожащим голосом сказал:

– Ага, нет проблем. Я тут пока пообщаюсь с отцом Дюре и Бассином.

Старый иезуит и молодой солдат стояли на краю небольшого кукурузного поля, рассуждая, не пора ли убирать урожай. Поль Дюре сказал, что склоняется в пользу немедленного сбора из-за любви к печеным початкам. Завидев меня, они заулыбались.

– Отец де Сойя отправляется с тобой? – поинтересовался Дюре.

Я кивнул.

– Пожалуйста, передайте наилучшие пожелания Мартину Силену, – попросил иезуит. – В прошлом мы с ним пережили немало интересных приключений. Я слышал о его так называемых «Песнях», но, признаюсь, читать их свыше моих сил. – Дюре широко улыбнулся. – Я так понимаю, законы Гегемонии о клевете потеряли силу.

– По-моему, он так долго сражался за жизнь, только чтобы закончить «Песни», – негромко сказал я. – Теперь он никогда их не закончит.

– Тому, кто хочет творить, никакой жизни не хватит, Рауль, – вздохнул отец Дюре. – Или тому, кто хочет просто понять себя и свою жизнь. Наверное, это проклятие человечества, но и благословение тоже.

– Как это? – спросил я, но ответить Дюре не успел: к нам подошел отец де Сойя. Его провожали прихожане. Все громко переговаривались, прощались и приглашали меня заглядывать в гости. Поглядев на черную сумку, я увидел, что священник положил туда, кроме контейнера с пеплом Энеи, и другие вещи.

– Тут чистая сутана, – пояснил де Сойя. – Смена белья. Носки. Немного персиков. Библия, бревиарий и все, что необходимо, чтобы отслужить мессу. Я ведь пока не знаю, когда вернусь. Я совсем не помню, как это делается. Не нужно ли нам чуть больше простора?

– По-моему, нет. Наверное, мы с вами должны держаться друг за друга. По крайней мере на первый раз. – Повернувшись, я пожал руки Ки и Дюре. – Спасибо вам.

Ки с улыбкой отступил, словно я собираюсь взлететь на ракете и он боится обжечься. Отец Дюре на прощание еще раз сжал мое плечо.

– Думаю, мы еще свидимся, Рауль Эндимион. Хотя вряд ли это произойдет в ближайшие два года.

Я не понял его. Я только что обещал вернуть отца де Сойю в ближайшие два дня. Но все равно понимающе кивнул, еще раз пожал ему руку и подошел к де Сойе.

– Должны ли мы взяться за руки? – спросил де Сойя.