Лебединая дорога - Мария Семенова

Когда Тюр не смог больше быть Богом Справедливых Законов – аслучилось это после того, как Тюр пошёл на обман, помогая опутать ЛунногоПса, – он передал свою власть Бальдру. Но светлому Бальдру, ненаглядномусыну Одина и Фригг, любимцу всех Асов, написано было на роду: не исполнится ниодин его приговор, даже самый разумный и мудрый. Поразмыслил Бальдр и сделалБогом Справедливых Законов своего наследника-сына.

– Его приговоры, – сказал Бальдр, – будутисполняться всегда. Недаром я назвал его Форсети – Старейшиной Тинга!

Славные Асы сначала недоумевали: и как это сможет мальчишкараспутывать старинные тяжбы, над которыми в раздумье хмурился сам Всеотец, какэто он станет мирить ненавистников, давно позабывших, кто первым началвражду?.. Но маленький Старейшина Тинга с бесконечным терпением выслушивал однусторону и другую, вспоминал подходящий закон и произносил его без запинки.Назначал плату за угнанный скот и разбитые лодки, выкупы за невест, убежавших слюбимыми от немилого сватовства. Объявлял вне закона убийц и подлыхнасильников, мирил оскорблённых, бывало – прежние кровники уходили от негодрузьями…

– Таким был прежде и я, – с горечью сказал как-тооднорукий Тюр. И повторил: – Теперь меня никто не зовёт миротворцем!..

Бальдр с женой Наиной приходили иногда посмотреть, как идётдело у сына. Приводили с собой Хёда. И когда они вместе шли по цветущему полюИдавёлль, полю тинга Богов, цветы хвастались друг перед другом:

– Взгляните на мои лепестки: они такие чистые ибелоснежные, что их сравнивают с ресницами Бальдра!..

А от Хёда отворачивались, не желая дарить ему даже своёблагоухание.

Спустя немного времени Бальдра начали одолевать дурные,зловещие сны, и он понял, что древнее пророчество, сулившее ему недолгую жизнь,готово было исполниться.

– Отчего ты невесел, сынок? – спросила однаждымудрая Фригг. Бальдр отвечал неохотно:

– Снятся мне серые кони, предвестники гибели. Снитсяотточенная боевая стрела, летящая в грудь…

Задумалась Фригг. И материнское сердце подсказало ей, какперехитрить злую судьбу. Немедля отправилась она в путь и не ведала отдыха,пока не взяла нерушимую клятву с каждого живого существа, с огня и воды, сжелеза и всех металлов, камней и оружия, земли, деревьев, болезней и ядов – нетрогать Бальдра, не причинять ему зла. И, как сказывают, все с искренней охотойдавали ей эту клятву, даже злые, коварные Турсы:

– Были бы другие Асы, как Бальдр, незачем было бы идраться!

Когда же все поклялись, Бальдру случилось однажды затачиватьнож и попасть пальцем на лезвие – и лезвие не тронуло его, не пролило крови,только зазвенело тихонько…

Обрадованный Бальдр поделился этой вестью с друзьями, и воткакую забаву придумали молодые Асы: поставили Бальдра посреди поля тинга и поочереди метали в него камни, кололи острыми копьями, стреляли из луков. Ирадовались его неуязвимости, видя, что оружие вправду не причиняло ему вреда.Лишь Хёд сидел в стороне, сложив на коленях сильные руки и улыбаясь, и не брални меча, ни копья, сколько ни предлагали.

И вот, пока они так развлекались, Бальдр углядел далековнизу, за мостом Биврёст, одинокого и понурого Локи.

– Локи! – позвал светлый сын Одина. – Иди кнам, у нас праздник сегодня!

И хитрейший из Асов не заставил приглашать себя дважды –взбежал по трепещущей радуге проворно, как в прежние времена. А того, что мостпрогнулся под ним и жалобно охнул, словно чуя беду – никто не услышал.

– Бальдр сделался неуязвимым, – сказали Локи юныеБоги. – Порадуйся с нами: предсказание не исполнится!

– Действительно, радость в Асгарде и на Земле, –пробормотал зачинщик раздоров. Взял протянутые кем-то лук и колчан, прицелилсяв Бальдра – прямо в сердце! Спустил тетиву. Неохотно полетела давшая клятвустрела, а у самой груди Бальдра словно ударилась о невидимый щит, упала кногам.

Локи отдал оружие и не стал больше стрелять, но завистьвошла в его сердце и затаилась в нём ядовитой чёрной змеёй. Известно же – злыене терпят подле себя мудрых, добрых и чистых, не могут спокойно видеть их безтого, чтобы не замышлять им погибели… Локи долго раздумывал, как поступить. Инаконец, отойдя в сторонку, изменил облик, прикинувшись женщиной-служанкой,пошёл прямо к Фригг.

– Славно веселятся Боги, – сказал он материБальдра. – А ты уверена, Фригг, что взяла клятву со всех и всего и никогоне забыла?

В Асгарде давно уже было запрещено постыдное колдовство, иАсинья не заподозрила худого:

– Конечно, со всех! Вот разве что… там, к западу отВальхаллы, на ветви Иггдрасиля поселилась омела, но её росток показался мнеслишком юным для клятвы. Я решила повременить, пока он подрастёт…

– Верно, верно, мудрая Фригг, – одобрилаженщина. – Пусть росток немного окрепнет, а я послежу, чтобы его никто несорвал!

И снова порадовалась Фригг тому, как все любят её сына истремятся оградить его от беды. А Локи, выйдя из дому, поспешно принял свойистинный облик и со всех ног кинулся мимо Вальхаллы к вечному Древу. Тут емуопять повезло: эйнхерии вышли взглянуть на невиданную забаву, никто не заметилего, никто не остановил. У Локи тряслись руки от возбуждения, когда он срывалтоненький побег омелы, выросший на ясеневом суку… Спрятал его в рукав и побежалобратно на поле тинга, откуда летел смех, звон оружия и весёлые голоса Богов.

Он подсел к незрячему Хёду и вложил веточку ему в ладонь:

– Хватит скучать, побратим, кинь в Бальдра хоть это!

– Нет, – сказал Ас и бросил веточку наземь. НоЛоки не отставал:

– Неужели ты, Хёд, не хочешь увериться, что больше непричинишь Бальдру вреда?

– Не нравится мне этот прут… – заколебался слепеци отломил кончик побега, показавшийся ему слишком острым.

– Бросай, брат! – крикнул весело Бальдр. – Нето всю жизнь так и будешь бояться!

– Да ведь я даже не вижу, где ты стоишь, –пробормотал Хёд, но Локи опять был тут как тут:

– Я направлю твою руку, а ты лишь замахнись.

Так они и сделали. И многие потом утверждали, что безобидныйна вид прутик вдруг засвистел, как тяжёлая боевая стрела. И Бальдр вскинул рукик груди, потом медленно осел на траву и остался лежать неподвижно, пронзённыйнавылет – в самое сердце…