Золотая империя - Шеннон Чакраборти

Через полгода после чаепития с дедом Нари сидела, развалившись на троне шеду.

Со вздохом она прижалась спиной к спинке чеканного золота и провела пальцами по самоцветам, из которых были сложены крылья и восходящее солнце. Подушка оказалась на радость мягкой, и Нари устроилась удобнее, пользуясь комфортом баснословно дорогого трона.

Она бросила Мишмишу абрикос. Шеду, который не спешил возвращаться к пери, предпочитая оставаться в Дэвабаде и повсюду таскаться за Нари, легко поймал его, проглотив фрукт целиком, прежде чем вернуться в гнездо, которое соорудил из разодранного ковра.

Дверь в тронный зал отворилась, и вошел мужчина, нагруженный таким количеством свитков, что его высокая фигура сгибалась под их тяжестью.

Нари подняла ладонь:

– Поклонись предо мной, джинн-крестьянин. Отдай свое золото, а не то я отрежу тебе язык.

Али указал на свитки:

– Могу предложить вместо золота подробную отчетность о состоянии казначейства, если тебя устроит такой вариант.

– Нет, Али. Такой вариант никого не устроит. Это ужасное предложение.

– Что ж. – Он подошел ближе и кивнул на трон: – Только не говори мне, что ты передумала.

– Если бы я передумала, то вышвырнула бы тебя из своего дома вчера вечером и нормально выспалась, а не позволяла бы тебе трындеть о налоговых ставках.

– Во всем виноват чай твоего дедушки, – ответил он, откладывая свитки и протягивая руку, чтобы помочь ей спуститься. Рабочие уже начали убирать трон в ящик, чтобы отвезти его в Великий храм, где тот будет выставлен на всеобщее обозрение. – Я как будто бы молнию пью. Часами потом не могу уснуть.

– Не обвиняй моего дедушку. Он милейший старик, который снабжает мой дом и больницу выпечкой в любое время дня и ночи. Для него уже отведено место в раю.

– В этом я не сомневаюсь. – Али улыбнулся. – Ты спускаешься?

Нари напоследок погладила инкрустированные подлокотники.

– Ага. Мне просто хотелось посидеть здесь хотя бы раз.

Она взяла его за руку, выбираясь из ящика.

– И ты не могла насидеться в храме?

– Там же днем и ночью будут толпиться дети. Некрасиво было бы соперничать с ними за место.

Она спустила ноги вниз, позволяя Али поймать ее. На самом деле Нари не нуждалась в помощи, но он выглядел весьма эффектно в развевающемся темно-сером халате, и она позволила себе насладиться трепетом в животе от мимолетного прикосновения его рук к своей талии, прежде чем запереть эти чувства на замок. У нее все лучше получалось радоваться маленьким кусочкам счастья в повседневной жизни и не бояться, что их у нее отнимут. Пить чай с дедушкой, который рассказывал ей истории о детстве матери. Обсуждать проблемных пациентов с Субхой и Джамшидом и отпускать черные и совершенно неуместные шуточки. Играть в азартную карточную игру, которой ее и Разу обучила Физа – и благодаря которой бывшая пиратка теперь регулярно обогащалась за их счет.

Али опустил ее на землю и снова взялся за свитки.

– Нервничаешь?

– Немного, – призналась Нари. – Политика «обманом склонить всех на свою сторону» мне все же ближе, чем всерьез заключать политические союзы и идти на компромиссы.

– Да это же все равно что торговаться на базаре. Только здесь решаются вопросы жизни и смерти. Пока мы дипломатичны и терпеливы, все будет хорошо, даст Бог. В конце концов… как там говорят дэвы? – спросил он и криво продекламировал неприличный афоризм на дивастийском языке.