Терновый король - Грегори Киз

Едва алчная мгла поглотила эхо шагов Мюриель Отважной, как из загробной тишины она услышала какой-то странный стон. Он был очень тихим, почти неслышным и напоминал царапанье когтями по натянутой коже барабана. Нечто невидимое двигалось в темноте, и, несмотря на то что не было видно ни зги, королева кожей почувствовала, как впились в нее, подобно горящим углям, чьи-то глаза.

– Смердит женщиной, – проскрежетал хриплый голос. – Уже много сотен лет я не слышал этого запаха. – Раздался звук, как будто говорящий причмокнул губами, после чего вновь заговорил задумчивым тоном: – Ты не она. Похожа, но не она.

Мюриель почуяла наполнявший комнату смолистый аромат ладана.

– Неужели ты действительно тот, кем тебя называет этот человек? – осведомилась она. – Ты на самом деле один из скаслоев?

– Я есть, был и буду. – Его слова прошуршали в воздухе, словно сороконожка. – Как же ты явилась сюда, если не знаешь, кто я такой?

– Я нашла ключ в покоях моего мужа. Потом кое-что разузнала. Квексканех, ответь мне на вопрос.

– Мое имя, – произнес он таким тоном, словно вкладывал в это слово некое проклятие. – Я уже почти позабыл, кем я был. Но ты права, некогда меня величали именно так.

– Ты провел здесь две тысячи лет?

– Годы для меня так же ничего не значат, как и лик луны, который я давно позабыл. – Тишину вновь прорезал скрежет. – Не нравится мне твой запах.

– Меня нисколько не интересует, нравится он тебе или нет, – отрезала Мюриель.

– А что же тебя интересует? Ради чего ты решила потревожить мой покой?

– Твоя раса имела знание, которое моя утратила.

– Ну, это в самом деле так.

– Скажи, ты умеешь видеть сокрытое? Знаешь ли ты, кто убил моих дочерей и мужа? Можешь ли сказать, жива ли еще моя младшая дочь?

– Понятно, – выдохнул Узник. – Я вижу, как ветер разносит повсюду дым. Вижу, как опускается на мир покров смерти. Вижу в тебе серп, который жаждет жатвы.

– Кто убил моих дочерей? – продолжала допытываться королева.

– Тс-с-с, – прошипел старческий голос. – Очертания весьма неясны. Они спрятаны за пеленой тумана. – Внезапно голос, набрал силу и вскричал: – Королева! В тебе сокрыт нож, который жаждет крови. Он хочет резать и пронзать.

– Он лжет? – спросила Мюриель Хранителя.

– Нет, этого ему не дозволено, – ответил ей древний старик-сефри.

– Что ты сообщил моему мужу? – спросила Мюриель Узника.

– Что он станет смертью или умрет сам. Теперь я знаю, что он выбрал. А ты, которая смердит женщиной-матерью, сможешь ли ты стать самой смертью?

– Я должна увидеть смерть убийц моей семьи.

– Тс-с-с. Это достаточно, – сказал Узник. – Я расскажу тебе об одном проклятии. Самом страшном проклятии. Самом ужасном проклятии, которое существовало на моем веку.

– Ваше величество, – обратился к ней Хранитель, – не слушайте его.

Но королева отмахнулась от предупреждения.

– И я смогу проклясть тех, кто забрал моих детей?

– О да. Легко. Легче не бывает.

– Тогда говори. Я слушаю.

– Ваше величество… – вновь попытался остановить ее Хранитель, но Мюриель прервала его на полуслове.

– Ты уже дважды пытался меня предостеречь, – отрезала она. – Ни слова больше, если не хочешь вообще лишиться слуха.

Вняв этой угрозе, сефри тотчас склонил голову.

– Хорошо, ваше величество, – покорно произнес он.

– А если не хочешь слушать наш разговор, отойди куда-нибудь в сторону. Когда ты мне понадобишься, я позову.

– Хорошо, ваше величество.

И она услышала, как зашаркали его шаги.

– Ты дочь королевы? – осведомился Узник, когда сефри достаточно удалился.

– Я сама королева, – ответила Мюриель. – Расскажи мне об этом проклятии.

– Я скажу тебе, что следует написать, и ты выцарапаешь это на свинцовой пластине, а потом положишь ее в саркофаг, который найдешь посреди города мертвых. Покоящийся там дух передаст твою просьбу тем, кто владеет проклятием.

Мюриель на минуту задумалась, но затем вспомнила последний вздох Фастии и сказала:

– Говори, что я должна написать.

Свечи в часовне замигали, словно их пламя всколыхнул порыв резкого ветра. Сакритор Хон встрепенулся, словно очнувшись от сна, хотя он совсем не спал, и нервно огляделся вокруг.