Волшебные искры солнца - Анна Джейн

– Х-хочу, – прошептал едва слышно Ярослав.

– Громче, – велел Карл.

– Хочу. Очень… хочу.

Черная королева с интересом смотрела на пленника – ей нравился его голос.

– Ее величество говорит, что жизнь – великое благо, которым не стоит разбрасываться по пустякам. Она спрашивает, что ты готов сделать ради того, чтобы жить?

– Все, – выдохнул Ярослав.

– Тогда ты сделаешь все, что скажет Черная королева. Иначе умрешь, – сказал Карл, выслушав ее.

– Что я должен сделать? – облизнул разбитые в кровь губы пленник и вздрогнул – Черная королева снова коснулась его волос, говоря что-то на немецком.

– Жизнь за жизнь – это справедливая плата. За свою жизнь ты должен заплатить Черной королеве чужой жизнью, – произнес Карл, наблюдая, как ее величество обнимает Ярослава – словно большого плюшевого медведя, нового в ее коллекции, и едва слышно выдохнул – к нему она была настроена не так нежно. Черная Королева любила, когда ее верная Гончая испытывала боль. «Тебе идет боль, – обронила Королева однажды, оставляя на загорелой коже следы от плети. – Она делает тебя прекрасным и мужественным, моя верная Гончая собака». И Карл Ротенбергер верил ей. Верил в то, что боль красит его. Раньше верил.

– Я покажу тебе кое-кого, малыш, – улыбнулась Черная королева, отстранившись от пленника, чье лицо искажал страх – Карл знал, что этот страх въедается в кожу. Но хуже всего, если он въедается в душу – тогда от него никогда не избавиться. Страх – словно клеймо. И всякий, кто будет сильнее, увидит это клеймо.

– Ты знаешь ее? – Черная королева нетерпеливо щелкнула пальцами, и в воздухе появилось полупрозрачное изображение симпатичной девушки с пшеничными волосами и серьезными серыми глазами. Ярослав сглотнул. И когда Карл скучающим тоном перевел ему слова Королевы, ответил дрожащим голосом:

– Это… Это Настя. Моя… подруга, – тихо сказал он.

– Убей ее, – просто сказала Черная королева.

– Убей ее, – глухо повторил Карл.

«Убей ее», – тонко пропели черные давящие стены.

– И тогда ты сохранишь свою жизнь, – продолжал Карл. – Жизнь Анастасии Мельниковой в обмен на жизнь Ярослава Зарецкого. Ты сделаешь это?

Пленник несмело кивнул и закрыл глаза. По его лицу покатилась слеза. Черная королева стерла эту слезу ледяным пальцем и попробовала на вкус.

– Чистая душа, – прошептала она, закусывая алую губу. И вдруг улыбнулась. Красивое лицо озарилось уродливой улыбкой. И в это мгновение стало понятно, что Черная королева куда старше, чем кажется.

– Принеси клятву и убей ее, малыш. И я не только сохраню твою жизнь, но и приму к себе. Ты нравишься мне.

– Вы обещаете не убивать меня? – осмелев, вдруг спросил пленник сухими губами.

– Смеешь сомневаться в ее величестве? – стиснул зубы Карл.

– Я просто… хочу жить, – сказал пленник с мукой в голосе.

– Тогда закрой рот. И делай, что приказала ее величество.

– Вы обещаете? – повторил Ярослав, не отрывая взгляд от прекрасного юного лица Черной Королевы. Она снова почувствовала его страх и блаженно улыбнулась.

– Что он говорит? – нетерпеливо спросила она Карла. Тот перевел.

– Неужели ты мне не веришь, мой мальчик? – звонко рассмеялась она. – Что ж, тебе будет оказана великая милость – я принесу ответную Клятву. Начнем. Карл, – властным тоном велела она, отбросила Ярослава в сторону и резко встала с пола. Она достала из складок платья кинжал и легко, будто не чувствуя боли, порезала им свою щеку. А после бросила кинжал к ногам своего гончего пса.

Тот моментально понял свою госпожу. Он помог Ярославу подняться, крепко взял чуть выше запястья и полоснул по коже окровавленным лезвием. Кровь из раны стекала по руке и капала вниз, на каменные плиты. Там, куда попадали алые капли, с шипением возникали тонкие струи дыма и тотчас испарялись.

Не отпуская запястья Ярослава, Карл прошептал несколько слов. С кончиков его пальцев сбежали черные искры и устремились к ране, обжигая кожу.

– Кровь за кровь. Тело за тело. Жизнь за смерть. Ярослав Зарецкий, клянись, что лишишь жизни Анастасию Мельникову в обмен на свою жизнь. И если клятва не будет исполнена в течение трех месяцев, ты примешь смерть вместо нее.

– Клянусь, – сорвалось с губ пленника.

– Да будет так, как обещано и заверено печатью, – вымолвил Карл.

Черные искры превратились в замысловатый овальный рисунок на запястье Ярослава, вспыхнули алым и исчезли.

– Кровь за кровь. Тело за тело. Жизнь за смерть. Клянусь оставить тебя в живых, Ярослав, если убьешь ту, которую обещал мне лишить жизни, – прошептала Черная королева. – И если клятва не будет исполнена, приму смерть вместе с тобой.

– Да будет так, – продолжил Карл. Черные искры с пальцев Карла устремились к порезу на щеке его госпожи, вспыхнули и тоже исчезли – вместе с порезом, словно его и не было. Ее лицо оставалось все таким же прекрасным.

На мгновение в тронном зале повисла тишина, которую разбил смех Черной королевы. Смеясь, легкой походкой она подошла к окаменевшему пленнику и крепко поцеловала в губы – ей было все равно, что на них запеклась кровь. Так еще слаще. Еще острее.

На поцелуй Ярослав не отвечал – будто терпел ее ледяные губы на своих. И Черная королева, мгновенно разозлившись, вновь ударила его по лицу, заставляя пошатнуться.

– Поцелуй ее величества – честь, – сказал Карл негромко. Но в голосе его было предостережение. – Ответь взаимностью. Не зли ее.

Королева вновь потянулась за поцелуем, запустив цепкие пальцы в волосы Ярослава.

– Ты такой милый. Мой поэт. Художник. Актер. Будешь украшением моей свиты. Я чувствую в тебе отголоски сильной крови, – она глубоко втянула воздух около его бледной щеки. – Жаль, что ты пуст. Твою магию я бы выпила до дна.

Ее холодные, словно лед, губы коснулись его скулы, ласково прошлись по щеке, вновь нашли губы Ярослава. Но теперь Королева не пыталась поцеловать его – она слизнула капельку крови и закрыла глаза, словно прислушиваясь к своим ощущениям. Тень от ее длинных ресниц падала ей на лицо.

– И кровь сладкая, – прошептала Черная королева. – Уходи. И исполни клятву, – она резко вонзила острые, будто стальные, ногти в его предплечье, и на руке вздрогнувшего Ярослава появилась кровь. Королева обмакнула в нее кончики пальцев и размазала по своим губам – они тут же заблестели алым.

– Такой милый. Я поиграю с тобой, как следует, когда ты исполнишь клятву, когда сломаешься, – сказала она мечтательно и взошла на трон. – Уводите мальчика. Все вон! Все! Карл, останься.

Ярослава тотчас снова схватили под руки и поволокли прочь из тронного зала. В нем остались лишь Ротенбергер, покорно ставший на колено, и его госпожа.