Дорога по облакам - Лариса Петровичева

— Верно, дружище, — негромко проговорил Харвис. Предчувствие чего-то хорошего поднималось в груди теплой соленой волной. Он сделает из этого паренька великого колдуна, он вернется в академию не жалким изгнанником, а торжествующим героем! Харвис смотрел на песчаные холмы и геральдическую фигурку летуна с Большой Заставы и словно наяву видел просторные светлые классы академии, длинные коридоры, лаборатории, до потолка набитые диковинными артефактами, и библиотеки, запах которых остается с тобой даже тогда, когда ты уходишь.

Летун приближался. Похоже, офицеры на Большой Заставе для смеху накормили его хмельным зерном: летуна болтало во все стороны, и крошечная человеческая фигурка едва не падала с его спины — ее клонило то вправо, то влево, и студент наверняка визжал от страха.

— Я бы визжал… — сказал Харвис вслух. Пушок гукнул, по-видимому, соглашаясь. Он всем своим видом так и кричал, что он домашний, порядочный дракон и никогда не вел бы себя так, как этот летун. Человек, ну дай уже халву, имей совесть!

— Сейчас дам, маленький, — сказал Харвис. — Встретим студента, будет тебе халва.

Летун сделал несколько кругов над шатрами и почти рухнул на посадочную площадку буквально в двух шагах от Харвиса и дракона. Человек, сидевший среди кривых зубьев гребня на летуновой спине, со стоном потянулся к закрепляющим ремням. Пальцы не слушались его. Большой рюкзак свалился на землю.

Харвис вздохнул и пошел помогать.

— Добро пожаловать в Приграничье, — произнес он, почти разламывая заевшую застежку. Студент — а это мог быть только он — с тоскливым возгласом соскользнул с летуновой спины прямо в руки Харвиса. Да, полет удался, видно по всему.

Глаза у студента были удивительного темно-голубого цвета. Прядь волос, что выбилась из-под шарфа, закрывавшего голову и лицо во время полета, оказалась огненно-рыжей. Харвис смотрел в эти удивительные глаза и думал, какую шутку сыграла с ним судьба на этот раз: хорошую или злую — а еще думал, что девчонку пора уже поставить на землю. Джентльмену не следует так долго держать леди на руках, даже если леди свалилась с дракона в его объятия.

— Мне нужен Харвис ванн Рейн, — промолвила студентка без предисловий. — Он здесь?

— Я к вашим услугам, — ответил Харвис и все-таки поставил ее на землю.

Похоже, шутка судьбы была злой.

* * *

Студент действительно был студенткой — Харвис окончательно убедился в этом, когда привел девушку в свой шатер, и она наконец-то сняла шарф. Где-нибудь в столице, пару-тройку лет назад, Харвис счел бы девушку миловидной и хорошенькой, а сейчас, среди пустыни, она казалась настоящей красавицей. Огненные волосы, удивительные глаза, фарфоровая светлая кожа и легкая россыпь веснушек на высоких скулах — сочетание, от которого невозможно не потерять голову. Харвис налил крепкого черного чаю в пиалы и, протянув одну из них гостье, сказал:

— Мне написали о вас. Эвглин Шу, подающий надежды студент, который выразил желание выбрать меня наставником.

Девушка кивнула, сделала глоток из пиалы и блаженно прикрыла глаза. Харвис подумал, что она устала с дороги и сейчас хочет не разговаривать, а нырнуть в горячую ванну. Он лишний раз проклял верхнелиннское наречие, на котором писал ректор: этот язык не знает мужского и женского рода.

Возможно, это и к лучшему. В ожидании дамы джентльмены уже успели бы передраться. А дама, как оказалось, была дьявольски хороша. Харвис некстати вспомнил озорную одалиску Михаля и приложил колоссальнейшие усилия, чтоб прогнать соблазнительное видение.

— Я и есть Эвглин Шу, — призналась девушка, не сводя с Харвиса своих невероятных глаз. — Вы действительно Харвис ванн Рейн? Великий колдун, автор идеи множественных миров?

Харвис горько усмехнулся. Именно за эту идею его и выгнали из академии — и вот синеглазая Эвглин говорит об этом, воскрешая поистине ужасающие дни его поражения. Судьба иногда шутит очень злобно.

— Да, это моя теория, — кивнул Харвис, — но не советую вам вспоминать о ней, тем более, в приличном обществе. Академия наук сочла ее бредовой…

Эвглин посмотрела на него так, что он осекся. В глазах девушки сейчас горел тот огонь, который изредка озаряет сумасшедших и пророков — и Харвис молчал.

— Это не бред, — с горячей убежденностью промолвила Эвглин. — Обитаемых миров на самом деле много… знаете, почему?

— Почему? — спросил Харвис. Он вдруг понял, что в шатре царит тревожная тишина, которая бывает перед грозой, а от девушки пронзительно пахнет потом, страхом и весенними ландышами.

— Потому что я сама — из другого мира, — сказала Эвглин настолько просто и спокойно, что стало ясно: она не врет. Харвис кивнул так, будто речь шла о каких-то пустяках. Вот дама, которая пришла из другой реальности, освоилась на новом месте и недурно себя чувствует. Хочет, по всей видимости, учиться магии. Ну и что?

— То есть… вы верите мне? — удивленно спросила Эвглин. — Не сомневаетесь? Не считаете меня сумасшедшей?

— Ни в коем случае, — твердо сказал Харвис. Одалиска снова некстати проплыла перед мысленным взглядом, и Харвис добавил: — В любом случае, я к вашим услугам как наставник и помощник, и думаю, мы еще успеем обсудить то, как вы сюда попали. А пока лучше заняться обустройством на новом месте.

Эвглин кивнула и как-то по-детски шмыгнула носом.

— Мне бы как-то помыться с дороги, — сказала она почти жалобно, бросив брезгливый взгляд на рубашку, которая когда-то была белой, и засаленные штаны. Харвис понимающе кивнул.

— Здесь не самые лучшие условия, признаюсь честно, — сказал он, — так что жить вам придется со мной. Прямо за шатром есть бассейн… — Харвис вдруг обнаружил, что отчаянно стесняется, словно школьник. Сколько лет назад он был с женщиной?

Альден с товарищами решит, что колдун хитрая сволочь. Не успела дама прилететь, а он уже наложил на нее лапу, даже не подумав дать ей возможность выбора. Тут, между прочим, не самое дурное общество. Принц крови, бравые офицеры, одаренные живописцы — даме есть, кого оделить своей благосклонностью.

«А вот хрен вам да на все рыло», — злорадно подумал колдун. Утрутся и перетерпят. На правах учителя он обязан защищать свою ученицу, в том числе и от посягательств.

— Бассейн? — обрадовалась Эвглин. — Здорово!

Бассейн был небольшим, выложенным узорной плиткой — по бортику были вживлены заклинания, сохранявшие воду всегда теплой и чистой. Харвис любил плавать на рассвете, никого не смущая видом шрамов и ожогов на своем теле. Эвглин задумчиво посмотрела на воду и спросила:

— Холодная?

Харвис только плечами пожал. Протянул девушке сетку с мочалкой и ароматными мыльными шариками.

— Могу сделать горячую, если хотите.

Эвглин смущенно кивнула, словно просила о чем-то невероятном. Харвис присел на корточки и постучал по бортику — заклинание отозвалось, вода на мгновение помутнела, но привычная прозрачность вернулась к ней, и Харвис сказал: