Когда распускается горецвет - Клара Колибри

— Что за черт?! — в сердцах еще и крепче выругался и начал вытягивать ногу, для устойчивости согнувшись и упершись руками в твердый участок земли.

И только вытащил сапог, но распрямиться до конца не успел, как налетел такой порыв ветра, что будто толкнул с силой в то самое болото.

— Вот же!.. — а ругань нисколько не помогала против трясины.

Лорд Ноймен так неудачно в нее опрокинулся, что схватиться было не за что, да еще бок моментально погрузился в зловонную густую черноту, и продолжал опускаться в жижу. Получалось, только молотил свободной рукой в воздухе, стараясь хотя бы развернуться головой по направлению к островку тверди, а не от него. Сколько времени так барахтался, не знал, а силы почти все потратил. С последней их каплей смог все же ухватить пучок осоки и подтянуть тело к островку. Надо же, он в намокшей одежде по ощущениям весил не менее чем груженая ядрами телега. Но выползти на твердь все же удалось, а потом так и застыл, тяжело дыша.

Только лежать долго, понимал, гибели было подобно. Сумерки продолжали сгущаться, а значит, скоро совсем ничего не стало бы видно. Разве что, вспышки молний освещали трясину. И да, гроза подступала все ближе. Следовало выбираться из этого ведьминого болота. И вот же странно, почему он в тот момент подумал про ведьм? Возможно ли, что это была их месть ему? Собрались воедино не упокоенные души, да и устроили это светопреставление именно для генерала, солдаты которого вот уже много лет подряд искореняли злое семя на отвоеванных в последней войне землях?

— Черт бы их всех побрал! — сплюнул Северин слюну, смешавшуюся с болотной жижей, и, пошатываясь, поднялся на ноги. — Уже окрест плохо видно. Вот бы факел… или хоть палку в руку.

Но ничего такого рядом не было. И ориентиров, куда идти, тоже. Вот и побрел наудачу прямо. И пока шел, еще ни один раз оскальзывался и нырял в гниль болота, упорно выбирался и продолжал движение. А ветер все усиливался и как рвал с Северина одежду. Потом еще ливень накрыл генерала. Хлесткий, ледяной. От струй, падающих косо и часто, совсем ничего не стало видно.

— Врешь! Не возьмешь! — бормотал через сжатые зубы Ноймен. — Я помирать не собираюсь — еще не всем ведьмам и колдунам жаркие проводы за грань устроил. Как пить дать, не всем. Ничего, дайте срок, у меня костров на всех хватит! А эта лань, что б ее… вот попадись мне только! Клянусь, доберусь до тебя и этими вот руками сверну шею. Так что, тебе, зараза ведьминская, лучше самой сдохнуть. Ты меня слышишь?!

В ответ совсем рядом ударила молния. И пусть лорду заложило от грома уши, и ощутил вкус железа во рту, зато во время вспышки успел рассмотреть справа что-то кособокое низкое и серое, но все же похожее на избушку.

— Брошенное зимовье! — догадался Северин и пошел в темноту, но в ту самую сторону.

Генерал ждал какой-нибудь каверзы от ведьмы, что заняла тело лани, на которую ему случилось охотиться, поэтому приближался к избушке с осторожностью. Обошел ее дважды, прежде чем дернуть на себя хлипкую дверь. Та со скрипом открылась и повисла на одной петле. И внутри жалкого домишки Ноймен мог наблюдать лишь беспросветную темень. Входить ли? Опасался. Но и под холодными струями ливня оставаться, значит схватить хворь, от которой скоро начнется жесточайшая лихорадка. Тогда его тело совсем покинут силы. Да их осталось кроха, но вот если бы переждать непогоду в сухости… Вот тут и шарахнул гром, а отсветы извивающейся и разветвляющейся молнии осветили на миг нутро жилища. Скудость, конечно, из обстановки стол да лавка, в углу печь и более ничего.

— Сгодится… — прохрипел мужчина и переступил через порог, осеняя себя знамением.

И врезался лбом в перекладину. Вроде бы нормальным ему показался проем, а вот же… надо было бы ниже пригнуться. Не мудрено с его ростом притолоки сшибать, а здесь еще темно, хоть глаз выколи. Но ничего, где печь находилась, запомнил, именно туда и двинулся, выставив вперед сразу обе руки. И через минуту с грохотом налетел на скамью. Как так? Она же в другой стороне должна была стоять.

— Ведьма, ад тебя поглоти! — выругался, но продолжил идти вперед. — Вот и печь. Железо? Заслон, значит? — опустил его под ноги и стал исследовать устье — неширокое. Загнеток нашелся слева. А внутри печи озябшие пальцы нащупали не успевшие прогореть до конца дрова. — Отлично.

Тут снова ударила молния и, вот тебе божья милость, запалила то ли дерево сбоку от избы, то ли корягу. Какой-никакой, а свет заплясал за небольшим совсем и мутным оконцем. Он высветил худо-бедно помещение, чем Северин и воспользовался — смог уже лучше в избе осмотреться и приготовить печь к растопке.

— Что, вредное семя, ведьма злобная, промахнулась ты с молнией? Или руку твою костлявую бог отвел? Хотела мне досадить, а только выжить теперь помогла! Горящая коряга, это же еще и уголек искрящий, и факел. Будет теперь, чем дровишки подпалить!

И Ноймен выскочил под ледяные струи дождя, спеша ухватить горящую ветку, пока падающая с неба вода не затушила пламя.

— Гори! — уже скоро приплясывал совсем озябший лорд перед дымящей печью. — Ярче! Жарче!

Он и сам в тот момент был похож на лесную нечисть. Его длинные темные волосы, отпущенные по тогдашней дворцовой моде до лопаток, выбились из свободного хвоста, пока боролся с топью, и теперь топорщились в разные стороны. А то? Ливень не смог промыть до конца из них грязь, взъерошенные пряди начали подсыхать и твердеть. Мокрую же одежду, превратившуюся в липнущие к озябшему телу тряпки, пришлось снять, до последней вещи. И теперь лорд приплясывал и пытался растереть совершенно нагое тело. По коже его скользили отсветы и тени, и они выделяли рельефы развитых мышц воина. А еще глаза мужчины лихорадочно горели: то ли все же простыл, то ли от огромного нетерпения растопить быстрее развалюху печь жарко-жарко. Тепло ему было необходимо, чтобы не дать хвори забраться в кости, пусть бы только мышцы сводило судорогой. И чтобы просохла одежда, разложенная на лавке, придвинутой им к боковине печи, тоже необходимо было тепло. Но главное, чтобы смог заснуть в относительной сухости, да потом и проснуться, не закоченев окончательно.

— Не! Не получится меня извести, ведьма! — рассмеялся вскоре Северин довольно нервно. — Я бы и сам упирался до последнего, а тут и пламя начало весело так разгораться… Гори, милое! А я тебе еще дровишек подброшу. К счастью, их тут в углу оказалось достаточно. На! Вот еще! Фууу! — генерал наклонился и дунул со всей силы.

Вроде языки пламени поднялись выше, да только печная зола всколыхнулась и забила мужчине глаза.

— Вот, черт! — отстранился резко, потер кулаком веки. — А, ладно. Вроде, нормально все разгорелось — можно и на лежанку забираться. И что тут у нас?

Ноймен поднял тлеющее полено и посветил наверх. Свет получился так себе, но позволил различить свалку из старых шкур. А потом Северин еще протянул руку и пощупал их.

— Н-да! Не шелковые простыни. Но мне сейчас все сгодится. Слышишь, ведьма? Не вышло у тебя меня извести. Эту ночь я точно проживу. А там, утром мрак рассеется, а с ним и твое колдовство. Хочешь, прийти и полюбоваться, как стану в тепле спать-отдыхать да новых сил набираться? — крикнул лорд в потолок, и голос его звучал много веселее, чем несколько минут назад. — Только не надейся пригреться рядом! Мерзни под ливнем, тобою же и вызванном, мерзость! Не то, свернуть твою костлявую шею сил и сейчас достанет.