Пара его Демоничества - Сусанна Ткаченко

Надо ли говорить, что ночь я провела почти без сна, пытаясь понять, когда именно в моей жизни всё пошло не так? Может, с самого рождения, когда я получила своё имя? Да не-е-ет! Оно кажется странным почти всем, но ничего загадочного в нём нет, просто мои родители — любители древнегреческой мифологии, назвали меня так в честь Персефоны, жены Бога Аида, повелителя подземного царства, но в ЗАГСе сделали ошибку при регистрации, и я стала Персифионой, или просто Фионой для близких. Если бы меня избрали депутатом, я бы выдвинула на обсуждение законопроект, запрещающий родителям так изгаляться над именами детей, и уверена, что нашла бы поддержку у народа, но нет, дело точно не в нём. Этот мелкий казус был всего лишь бонусом в череде моих неприятностей, началось всё немного позже.

С главной проблемой своей жизни я впервые познакомилась лет так через пятнадцать после рождения. В ту прекрасную пору, когда у подростков наступает возраст первой любви и прыщей, мои подруги начали встречаться с парнями и бегать на свидания, а вот меня представители противоположного пола почему-то обходили стороной, и это было обидно.

И ладно бы я была страшненькой, прыщавой или угловатой — нет! Бог наградил меня привлекательной внешностью и фигурой, да и характером не обделил, но почему-то парни от меня шарахались, как от прокажённой.

— Ерунда, дочь! — говорила, пытаясь в то время утешить мама. — Они просто боятся к тебе, такой красивой, подойти! Вот подрастут, заматереют, наберутся смелости, тогда увидишь! Отбоя от женихов не будет!

И я ей верила, а как не верить маме в пятнадцать? Но годы шли, а ничего не менялось: подруги крутили романы, выходили замуж, а я оставалась одна. Когда мне стукнуло двадцать три, начала волноваться даже мама и не придумала ничего лучшего, как отвести меня к «бабке», как раз той самой, о которой я сегодня вспомнила в ресторане.

— Не «парная» она здесь! — заявила нам «бабка» лет тридцати от роду, только взглянув на мою руку. — Надо узнать оригинал или реплика и с двойником местами поменяться, тогда встретит пару.

Вообще-то я пару раз смотрела «битву экстрасенсов», и её участники как-то понятнее изъяснялись.

— Какая ещё «реплика»? — я в это всё не слишком верила, и чушь, которую несла девица за деньги, воспринимать не собиралась. Поддалась на мамины уговоры и приехала в подмосковную глушь только для её спокойствия.

— Не мне тебе рассказывать, деточка. Всему своё время. Терпи, горемычная…

— Так, мам, пойдём отсюда! — Тысячу рублей, оставленную при входе на комоде, было нестерпимо жаль! Лучше бы я родительнице валерьянки на них закупила для успокоения, а не вот это вот оплатила.

Только сейчас я заподозрила, что в словах гадалки был какой-то смысл, а тогда тащила к автомобилю причитающую мать подальше от шарлатанки, твёрдо решив, что больше кормить аферистов не стану! На уговоры пойти к другому «специалисту» я не поддавалась с тех пор ни разу! Тем более что вскоре, закончив институт, устроилась менеджером отдела продаж в крупную фирму, где познакомилась с прекрасным, как мне тогда казалось, парнем, и у нас завязались отношения.

— Видишь, мам, всё это бред! Николай — прекрасный человек! — говорила я, в очередной раз убеждая маму выбросить слова той гадалки из головы. Почему-то они произвели на неё сильное впечатление, и она частенько их вспоминала.

— Он младше тебя на три года, приехал из деревни и не имеет ни прописки, ни образования!

В то время мы с Николаем только начали встречаться, вместе не жили, и я ещё пыталась сделать так, чтоб родители его приняли.

— Ну и что? Он очень хороший, заботливый и трудолюбивый! Стремится к достижению поставленных целей, и я с радостью ему помогу! Почему бы и нет, если мне это по силам?

Коля числился у нас на фирме курьером, а вечерами подрабатывал официантом в ресторане. Очень хотел заработать денег на учёбу и зацепиться в столице. А мне нравился его напор и целеустремлённость.

Наши отношения развивались плавно. Без драм и страстей, и примерно через полгода после первого поцелуя мы поселились в оставленной мне бабушкой квартире, где и прожили пять последних лет мирно и правильно. За это время Коля окончил институт и буквально на прошлой неделе совершил огромный скачок в карьере, заняв место помощника отдела закупок, ну а я до сих пор оставалась рядовым менеджером. Всё-таки его учёба отнимала у меня много времени: курсовые, рефераты. Когда ему? Он же на двух работах работал, я помогала как могла.

«Интересно, он и вещи уже забрал?» — эта мысль посетила меня внезапно, прервав воспоминания. Я поднялась с кровати, подошла к шкафу-купе и раздвинула створки. Да, забрал…

Прошлась по квартире, включая везде свет: его окончательный уход из моей жизни был очевиден. А я так сразу и не заметила, что с журнального столика в большой комнате исчез ноутбук, с вешалки в прихожей — верхняя одежда, а с полочки в ванной — флакончики его мужских прибамбасов. Он даже свою кружку забрал!

Видимо, когда я ушла в салон красоты навести марафет перед ужином, проводив меня и чмокнув на прощанье в щёку, он хладнокровно очистил квартиру от своих вещей. Даже самостоятельно треклятую кружку помыл! Я помню, что когда уходила, она стояла в раковине грязная.

Никогда не подозревала, что он такой жестокий. Да, между нами не было безумной любви и бури страсти, но за что? Неужели нельзя было всё сказать дома, без этого похода в ресторан? Зачем было давать ложную надежду?

Наконец, тот комок слёз, что стоял в горле с вечера, прорвался наружу рыданиями. Рухнув лицом в подушку, я выла в голос, оплакивая свою судьбу, и била кулаками по матрасу. Давно я так не рыдала! Не знаю, сколько это длилось, но, видимо, вычерпав силы, я провалилась в забытьё, и мне опять пригрезилось странное: кабаре в другом мире, я на сцене, восторженные зрители, потрясающие фиолетовые глаза.

Заставил меня очнуться звонок будильника.

Какой только бред не приснится в стрессе? Какая ещё Адель-танцовщица? Какие мужчины, раздевающие меня взглядами? Проснулась вся мокрая от пота и с несвойственным мне томлением в низу живота. Очень долго меня не посещали подобные сновидения, с чего это пригрезилось именно сегодня? Но размышлять и удивляться было некогда! Тут в мои-то глаза будто песка насыпали: еле продрала! Когда о чужих, фиолетовых, думать? Хочешь не хочешь, надо идти на работу.

Кряхтя, как старушка, я поднялась с постели и поплелась в ванную приводить себя в божеский вид.