Клинок тайн - Триша Левенселлер

Его лицо краснеет, пока кровь капает на пол.

Я больше не могу на него смотреть. Это уже слишком. Вместо раненой руки мой взгляд фокусируется на шнуровке его рубашки. Может, я выгляжу глупо. Имеют ли мои слова смысл? Если добавлю что-то еще, не будет ли это пустой болтовней?

Решаюсь добавить:

– Я была бы рада взглянуть на оружие, чтобы убедиться в его эффективности. Может, перед всеми твоими друзьями? Хотя, судя по ране на твоей руке, клинок работает просто отлично.

Вот и все. Он бросается назад к двери, перед этим ударив по рабочему столу, из-за чего мои инструменты каскадом падают на землю.

А потом незваный гость исчезает.

– Ужасный человек, – говорит Темра и идет приводить в порядок рабочий стол.

Но я едва ее слышу. Я смотрю на свои инструменты, потом на то место, где стоял Гарик. Пережитое испытание раз за разом проигрывается в моей голове, и я не могу это остановить.

Он был здесь. В моей кузнице. Я была вынуждена говорить. Задавать себе же вопросы. Была вынуждена чувствовать, будто закипаю изнутри. Рассуждая логически, я знаю, что ни мне, ни моей сестре не грозила реальная опасность. Подобные столкновения не являются концом света, но это не значит, что мое тело со мной согласно.

Я не могу дышать. Или, может быть, я дышу слишком часто.

– Зива? Ах, милая. Все в порядке.

Ничего не в порядке. Темра пытается приблизиться ко мне, но я, чуть не упав, делаю шаг назад. Мои руки дрожат, а температура тела меняется от неприятно горячей до невыносимой.

– Зива, он ушел. Ты в безопасности. Оглянись вокруг. Здесь только мы. Вот, держи свой молот. – Она сует инструмент мне в руку. – А теперь прислушайся к моему дыханию и постарайся подстроиться под него. – Она начинает дышать громче, медленно втягивая воздух и выдыхая его.

Я падаю на колени перед наковальней. Моя голова оказывается на одном уровне с незаконченной булавой, а молот свободно висит в руке.

Тебе больше не рады.

Не могу поверить, что сказала это. Я оскорбила его. Он расскажет об этом потенциальным клиентам. Все будут знать, что я сказала какую-то глупость. Они больше не захотят со мной сотрудничать. Я буду разорена. Унижена. Все будут знать, что со мной что-то не так.

– Дыши. Ты в безопасности. Дыши, – говорит Темра, прорываясь сквозь мои спутанные мысли.

– Что, если меч был неисправен, а я просто…

Темра говорит:

– Это был идеальный меч. Даже не думай иначе. Да ладно, Зива. Ты потрясающая. Только дыши.

Время тянется, пока я пытаюсь избавиться от тяжести своей панической атаки.

Я не представляю, сколько часов пройдет, прежде чем мой разум поймет, что есть что-то еще, кроме надвигающейся гибели. Но все проходит, вытекает из меня, как сок из выжатого фрукта.

Я всегда была тревожным человеком, но рядом с людьми мне становится намного хуже. Иногда такие приступы случаются во время особенно неприятной встречи или когда я просто чувствую себя подавленной.

Я устала и перенапряглась, но все равно рада объятиям сестры. Она позволяет мне самой решать, когда отстраниться.

– Спасибо, – говорю я, кладя молоток обратно на один из многочисленных рабочих столов в кузнице.

– Прости, Зива. Я действительно старалась не дать ему войти.

– Поверь мне, я слышала. Но, надеюсь, ты знаешь, что, если кто-то ведет себя слишком дико, тебе лучше его впустить. Не хочу, чтобы ты подвергала себя опасности.

Она усмехается.

– Как человек, который ранит себя собственным мечом, может быть опасен?

Мы смеемся вместе, и я поворачиваюсь к незаконченной булаве, пытаясь решить, продолжать ли работать или немного отдохнуть.

Только… оружие уже заколдовано.

Никаких физических изменений, доступных взгляду, но я чувствую легкую пульсацию тепла.

Взяв булаву за металлическую рукоятку, я подношу ее к лицу для осмотра, стараясь при этом не задеть остывающий фланец^[3].

– Что-то случилось, – говорю я.

– Гарик испортил оружие?

– Нет, оно уже пропитано магией.

– Что ты сделала?

– Ничего. Я приваривала первый фланец, и тут вошел Гарик. Я положила булаву на наковальню, а потом…

– А потом? – подталкивает Темра.

– А потом я не могла дышать.

Я выхожу на улицу, Темра следует за мной. Наш город расположен посреди хвойного леса. Дождь идет через день, а солнце постоянно борется с облаками за господство в небе. Сегодня небесное светило согревает мою кожу легким ветерком.

Когда я была маленькой, наши родители держали на заднем дворе кур и козу. Я помню, как каждое утро помогала маме собирать яйца. Но ни Темра, ни я сейчас не заинтересованы в подобном, поэтому земля в основном служит для демонстрации моего оружия.

Решив, что нахожусь на безопасном расстоянии от дома, я крепко сжимаю булаву, прежде чем замахнуться в сторону старого кедра.

Ничего волшебного не происходит.

Несколько раз, хоть и редко, случалось, что я невольно колдовала над оружием и вынуждена была выяснять, как оно работает.

Довольно неприятные моменты.

Я пытаюсь опустить стержень на утоптанную землю, но и это ничего не дает. Повинуясь секундному влечению, я дышу на булаву, так как во время панической атаки мое лицо было довольно близко к ней.

По-прежнему ничего.

– Дай-ка я попробую, – говорит Темра.

– Ну уж нет. Ты можешь пораниться.

– Я уже имела дело с твоим оружием.

– Но часто мое оружие предназначено для дальнего боя. Пока не буду уверена, на что оно способно, не позволю тебе…

Темра падает на колени, ее руки тянутся к горлу, пока она судорожно ловит ртом воздух. Я, начав крутить булаву над головой, тут же останавливаюсь и бросаюсь к сестре.

– Что случилось? – спрашиваю я. – Ты что-то проглотила?

Порыв воздуха наполняет ее легкие, и она с удивлением смотрит на оружие.

– Ничего я не глотала. Это булава. Попробуй еще раз.

– Что?

– Покрути ею над головой.

Я делаю один полный оборот, но на этот раз Темра готова.

– Я не могу дышать, когда ты это делаешь.

Я в шоке смотрю на булаву, прежде чем передать ее сестре.

– Теперь можешь попробовать.

Она проделывает то же самое, и я мгновенно ощущаю эффект. Булава всасывает в себя окружающий меня воздух. Я отхожу все дальше и дальше. Только достигая расстояния примерно в десять футов^[4], я снова могу дышать.