Семь кедровых орешков. Смертница - Натали Палей

Никто в окружении императора до сих пор не знал, что он и бабка Оксия — Жнецы душ. Бывшая императрица всегда скрывала данную магическую особенность, которая и помогла ей в прошлом стать императрицей Ровении, а когда обнаружила ее у Роланда, то запретила мальчику о ней кому-либо рассказывать. 

— Ты даже не представляешь себе, мой мальчик, какой у тебя появился тайный козырь, — злорадно проинформировала маленького внука Оксия. — Но лучше пусть никто не подозревает об этой твоей способности. Ты меня понял?

Маленький Роланд в ответ неуверенно кивнул.

А через несколько лет Роланд обнаружил, что является носителем ещё одного магического таланта. Однажды он так разозлился на брата Ансара, что представил, как того разрывают злобные твари Пустоши, дух Роланда вселяется в тело брата и он становится Ансаром и занимает трон Ровении, которым начинает править под чужой личиной. А через несколько минут, когда в его покои вошёл друг бабки — герцог Йоргус,  последний в изумлении уставился на него. 

— Принц Ансар? Как вы здесь оказались? 

И тут же сощурил хитрые умные глаза и процедил:

— Принц Роланд?! Это вы?!

Старый хрыч прочитал его мысли и сразу понял, кто перед ним. А изумленный юный Роланд понял, что он обладает способностями Двойника.

Двойник и Жнец душ — сильнейший маг своего времени и мира. А Ансар? 

Всего лишь сильный маг огня, который до сих пор до конца не контролирует свою силу. Неуравновешенный, взрывной,  мягкотелый, покровительствующий «пустышкам». Разве Ансар Варниус достоин занимать трон великой Ровении? Конечно, нет. И многие ровены с ним согласны.

***

Первый учебный год Елении в университете полиции подходил к концу. Похоже, что она станет круглой отличницей, — учеба в университете на удивление давалась легко.  Если, конечно, она сдаст последний экзамен на «отлично», который будет завтра в девять утра. Хотя, если быть точной, — уже сегодня, через пять часов и десять минут. 

Проблема состояла в том, что до университета нужно как-то добраться, а уже начинало светать. Она же находилась не на окраине города, в комнате общежития в собственной кровати, а в центре города на карнизе окна чужого старинного особняка на уровне четвёртого этажа. И пока совершенно не представляла, как отсюда выбраться. Вернее — представляла, но у неё был балласт, который  мешал.

— Черт! Что же делать?! — раздраженно пробормотала Еления, поёжившись  от холода. Несмотря на тёплую одежду, от холодного утреннего ветра она уже замерзала. — Совершенно дурацкая ситуация! Я так на экзамен опоздаю! 

— Мой, слава Богам, завтра, — раздался мрачный голос рядом. Голос того самого «балласта».— Но делать что-то нужно.

Да, вдвойне ужасным было то, что Рон Аверин стоял рядом на этом же узком карнизе, от чего было очень тесно, ноги затекли и из-за которого она и застряла здесь.

Ситуация казалась безвыходной.

— Тебе повезло, — вздохнула девушка, покосившись на парня. — Я имею ввиду экзамен.

— Согласен, — тихо усмехнулся тот. — Неужели ничего не можешь придумать? Раньше все твои мысли были «гениальными».

— Я слышу в твоих словах иронию? — колко и также тихо спросила Еления, прищурившись и слегка повернув голову, чтобы лучше рассмотреть наглое лицо Рона.

— Что ты! — притворно возмутился Рон. — Как я могу?!  Иронизировать в отношении тебя?! Пусть мой язык отсохнет, если это так!

— Клоун! — раздраженно закатила глаза Еления. — Тебе в цирке или в театре работать. 

— На этом карнизе мы оказались по твоей инициативе! Чем тебе не цирк?

— Не надо было за мной идти!

Рон глухо рассмеялся, но  вдруг серьезно произнёс:

— Послушай. Мы — напарники. Подполковник Роннигус так определил, и не нам ему возражать. А сейчас надо выбираться отсюда — уже светает и скоро нас станет заметно с улицы.

— Какой ты наблюдательный! — язвительно фыркнула Еля. — А я-то и не догадалась!

— Хватит язвить, — хмуро проворчал Рон. — Давай думать. Внизу волкодавы. Семь злобных псин. В комнатах полно бодрствующих «невидимок», которые не собираются расходиться. Соответственно, вниз нам нельзя спуститься, в комнаты также нельзя влезть. Остаётся крыша. 

— Твоя «гениальная» мысль давно пришла мне в голову, только вот незадача — я-то залезу на неё, а ты — нет, потому что ты — неподъёмный мешок, — сухо и раздраженно процедила Еля.