Серый волк, белый конь - Ольга Ярошинская

– А я Лада, – машинально кивнула девушка. Она встала, открыла кухонный шкафчик, достала зеленоватую бутылку мартини и, щедро плеснув в кружку, выпила залпом.

Волк с интересом наблюдал, как она шумно втянула воздух, уткнувшись в локоть, мотнула головой.

– А знаешь что, махани-ка ты еще грамм сто. У тебя впереди немало потрясений.

Лада мрачно на него посмотрела, закусила сосиской, галантно протянутой Волком.

– Ты будешь меня кусать? – прохрипела она, промокая заслезившиеся глаза.

– Нет, – оборотень хищно улыбнулся, выступающие клыки сверкнули. – Я буду обращаться с тобой очень нежно и бережно.

– С чего это вдруг?

– Ты единственная незамужняя царевна на всю округу.

Лада недоверчиво посмотрела на мужчину и расхохоталась.

– Зря смеешься, Ладушка, – нисколько не смутился он. – Сейчас царевну днем с огнем не сыщешь. Очень быстро разбирают. Расскажи лучше, почему ты до сих пор не вышла замуж?

– Вышла один раз, да вернулась, – огрызнулась девушка.

– Подожди… Ты в разводе?

– Ага. Разведенные царевны не вписываются в твою картину мира?

Волк нахмурился, потом махнул рукой.

– Пойдет.

– Чего тебе надо?

Оборотень уселся на табуретку, облокотился на стол, смахнув с него несуществующие крошки.

– Помощь нужна.

– А с чего мне тебе помогать?

– Потому что ты добрая и отзывчивая, как все царевны.

– Ха-ха! Тебе показать, где дверь, или сам, по запаху найдешь? – засмеялась Лада.

– Ладно. Ивана-царевича заколдовала злая ведьма, ты его расколдуешь, а он на тебе женится. Получишь классного мужа и царство в придачу. Как тебе расклад?

Лада помыла румяное яблочко, задумчиво захрустела.

– Классный, говоришь?

– Настоящий царевич! Красивый, умный, добрый, все дела.

– Конь – его?

– Ага.

– Конь мне понравился.

– Дорога дальняя, так что на нем поскачешь.

Лада вспомнила сон, в котором она обнимала шелковистые бока, чувствуя бедрами быстрое биение сердца…

– И царство приличное, – добавил Волк. – Подданные, сокровищница, власть. Наряды-балы.

– А если твой Иван мне не понравится? Говоришь, красивый?

– Ага, златые кудри, уста сахарные…

– Буэ, – скривилась Лада.

– Всем нравится, а тебе, видишь ли, буэ! – возмутился Волк.

– Не мой типаж твой царевич, явно!

Волк вскочил и заходил туда-сюда по маленькой кухоньке.

– В общем, так. Если Иван тебе не понравится, в чем лично я сильно сомневаюсь, то никто тебя неволить не станет. Он тебя вознаградит, златом осыплет и отправит домой.

– Злато мне лишним не будет, – задумалась Лада. – Ипотеку бы выплатила… В отпуск съездила. Но все равно мой ответ – нет! У меня голова не только для красоты, я ей иногда думаю. Ответь честно – у нас ведь не увеселительная прогулка намечается?

Волк затих, нахмурился, подвинул к себе хрустальную салатницу с конфетами. Лада молча наблюдала, как оборотень высыпал конфеты на стол, положил в салатницу сосиску, намотав на ее обгрызенный кончик блестящий конфетный фантик.

– Это что за инсталляция? – не выдержала Лада.

– Это Иван, – представил Волк сосиску. – Вот так он лежит. В хрустальном гробу. Один-одинешенек. Уже почти три года. Ветер раскачивает золотые цепи, на которых висит гроб, и они жалостливо скрипят, словно старуха плачет. Наверняка Ивану холодно, и неизвестно, какие кошмары снятся молодому, красивому, сильному мужчине, созданному для подвигов, счастья и любви, чья жизнь превратилась в мертвый сон.

– А фантик? – уточнила Лада.

– Корона. Символически.

Девушка оперлась подбородком на ладонь. Сосиска выглядела так одиноко и печально в хрустальной салатнице, что Лада не выдержала.

– Ладно! Где там твой Ваня? Поцеловать его надо или что?

– Вот это другой разговор, – обрадовался Серый. – Я ведь знал, что ты добрая. По-другому и быть не могло!

Лада вздохнула, развернула конфету и, отправив ее в рот, укрыла сосиску фантиком, как одеялом. А Волк открыл шкафчик и вытащил оттуда початую бутылку мартини.

– Мне хватит, – покачала головой Лада.

– А это и не тебе, это Бабе Яге. С пустыми руками к ней не ходят.

Лада вышла на улицу следом за Волком, застегнула пуховик. Хорошо, что она решила одеться потеплее – на нее дохнуло сыростью, промозглый осенний вечер опустился на город Круглые желтые фонари не разгоняли темноту, а лишь отодвигали ее в сторону, и казалось, что за дорогой темень совсем уж непроглядная, густая, как мазут.

Волк запретил ей брать с собой что-либо из вещей. Сказал – таможня не пропустит. Какая таможня в сердце России? Девушка замедлила шаг. Она даже никого не предупредила. В общем-то, о ней никто и не будет волноваться. Родных нет, подруг после неудачного замужества растеряла, коллеги уверены, что она сейчас собирает в чемодан яркие платья и новые купальники, чтобы уже завтра нежиться на южном солнышке под убаюкивающий шум волн… Куда она идет? Что она вообще делает? На ее глазах человек превратился в собаку, простите, волка, она сейчас должна на всех парах лететь в психиатрическую клинику.

– Сюда, – сказал Волк, завернув за угол.

– В подвал? – удивилась Лада. – Там вроде дворник лопаты хранит.

Облезлая дверь со скрипом приоткрылась, дворник, которого все звали дядей Петей, высунул наружу красный нос картошкой,  и махнул рукой:

– Заходи.

В подвал с незнакомым мужчиной? Лада попятилась, и вдруг на нее пахнуло ароматом, которому неоткуда было взяться посреди осени: запахи хвои смешались с цветочной сладостью, теплой волной окутав девушку, она оторопело шагнула вслед за Волком и оказалась в лесу. Толстые стволы, покрытые мхом, уходили ввысь, раскидываясь крышами крон на невероятной высоте, гигантские корни изгибались змеями, вспарывая землю, папоротники ростом с Ладу бросали тень на едва заметную тропинку. В лесу царил роскошный летний вечер. Теплый ветер дохнул в лицо медом, громко застрекотали кузнечики.

– Рот закрой, – посоветовал оборотень.

– Вот тут распишись, – дядя Петя подсунул Волку пухлый разлинеенный блокнот с пожелтевшими страницами. – Дата, кто идет, подпись.

Волк поставил в блокноте закорючку и протянул ручку Ладе. Девушка прищурилась: двадцатое октября, Серый Волк, сопровождает царевну Ладу. Она расписалась рядом и, вскрикнув, выронила блокнот – ее подпись на мгновение вспыхнула огнем.

– Аккуратней с инвентарем, – буркнул дядя Петя, поднимая блокнот.