Повелевающая - Келли Армстронг

Я включила радио и выползла из постели.

Через полчаса я уже была в ванной и собиралась в школу.

Я разделила волосы на пробор и заколола их в два хвоста. Потом взглянула в зеркало и поморщилась. С такой прической я выгляжу лет на двенадцать… Мне только что исполнилось пятнадцать, а официанты до сих пор предлагают мне детское меню. Росту во мне метр с кепкой, а округлости только-только стали обозначаться, и разглядеть их можно, только если я надену обтягивающие джинсы и футболку.

Тетушка Лорен уверяет, что я вымахаю, как только ко мне придут регулярные дни. Но сейчас я почти уверена, что она имеет в виду «если», а не «когда». У большинства моих подруг это произошло лет в двенадцать, а у кого-то даже в одиннадцать. Я стараюсь не думать об этом, но, конечно же, не могу совершенно выкинуть из головы. Я боюсь, что со мной что-то не так, чувствую себя белой вороной и молюсь, чтобы подружки не догадались, что у меня таких дней еще не было. Тетя Лорен говорит, что со мной все в порядке, а она доктор, так что, наверное, знает, что говорит. Но это все равно меня беспокоит. Даже очень.

— Хло! — Дверь вздрогнула под ударом мясистого кулака Анетт.

— Я на унитазе, — крикнула я в ответ. — Могу я хоть ненадолго уединиться?

Я попробовала поднять волосы с боков и оставить только одну заколку сзади. Получилось неплохо. Но когда я повернула голову, чтобы получше рассмотреть себя сбоку, заколка соскочила с моих по-детски тонких волос.

Не надо было мне стричься. Но мне уже надоело ходить с длинными, прямыми, как у маленькой девочки, волосами. Я тогда решила постричь их в легком, воздушном стиле. На модели это смотрелось отлично. А на мне? Совсем не так.

Я посмотрела на нетронутый тюбик краски для волос. Кари клялась, что красные пряди будут прекрасно сочетаться с моими пшенично-светлыми волосами. А я не могла отделаться от мысли, что буду выглядеть как цветная карамельная палочка. Тем не менее это может придать мне более взрослый вид…

— Я берусь за телефон, Хло, — крикнула Анетт.

Я схватила тюбик, сунула его в рюкзак и открыла дверь.

Я, как всегда, спускалась по лестнице. Я никогда не меняю своих привычек. В тот день, когда я пошла в первый класс, мама взяла меня за руку, держа в другой руке мой ранец. Мы стояли на верхней ступеньке.

— Приготовься, Хло, — сказала она. — Раз, два, три…

И мы помчались вниз, до самого первого этажа, перескакивая через ступеньки, пыхтя и хихикая. Лестница качалась у нас под ногами. И все мои страхи по поводу первого школьного дня как рукой сняло.

Мы с мамой бегали по ступенькам весь первый класс, и еще половинку второго, а потом… потом мне стало не с кем бегать.

На последней площадке я помедлила, потрогала подвеску у себя под футболкой. Потом стряхнула воспоминания, закинула на плечо рюкзак и зашагала к выходу.

После смерти мамы мы часто переезжали, путешествуя по всему Буффало. Папа менял одни роскошные апартаменты на другие. То есть он покупал их на последней стадии строительства и продавал, когда стройка заканчивалась. И поскольку почти все время был в командировках, то не считал нужным пустить где-то корни. Во всяком случае, для него это было неважно.

Спускаться по лестнице сегодня не стоило. У меня и так все внутри дрожало от волнения, ведь сегодня — экзамен по испанскому. Я чуть не завалила последнюю контрольную — уехала на выходные к Бет, вместо того чтобы готовиться, — и едва-едва написала ее. Я никогда не была особенно сильна в испанском, но если я не дотяну хотя бы до троечки, отец может это заметить, и тогда у него возникнут сомнения, стоило ли отдавать меня в школу искусств.

Милос ждал меня в своей машине у тротуара. Он уже два года возил меня. С ним мы прошли через два переезда и три школы. Когда я села, он опустил козырек с моей стороны. Правда, утреннее солнце все равно било мне в глаза, но я промолчала.

Желудок немного успокоился, когда я потерла по знакомому подлокотнику и вдохнула химический аромат автомобильного ароматизатора, который болтался на зеркальце.

— Я вчера фильм смотрел, — сказал Милос, уверенно ведя машину. — Тебе бы такой понравился.

— Триллер?

— Нет. — Он нахмурился. Губы его шевелились, словно он пробовал слова на вкус. — Приключенческий экшн. Ну, знаешь, куча оружия, все взрывается. Всех устрелили.

Я терпеть не могу поправлять Милоса, но он сам просил.

— Ты хотел сказать, застрелили?

— Нет. Если в человека выстрелить, он что сделает? Упадет. Значит, их устрелили.

Я посмеялась, и мы еще немного поговорили о фильмах. Моя любимая тема.

Когда Милосу пришлось ответить на вызов диспетчера, я глянула в боковое окно. Какой-то длинноволосый мальчуган выскочил из-за толпы бизнесменов. В руках у него была старомодная коробка для завтраков с изображением супергероя на крышке. Я была так занята, пытаясь угадать, что это за супергерой, что не обратила внимания, куда мальчуган направляется, пока он не спрыгнул с тротуара прямо перед капотом нашей машины.

— Милос! — вскрикнула я. — Осторо…

Договорить мне не хватило воздуху, поскольку в грудь врезался ремень безопасности. Водитель позади нас возмущенно сигналил.

— Что? — спросил Милос. — Хло? Что такое?

Я глянула за капот машины и… ничего не увидела. Только пустой асфальт да поток машин, объезжавших нас слева. Водители, проезжая мимо, крутили пальцем у виска.

— Т-т-т… — Я сжала кулаки, как будто это могло помочь мне выдавить из себя слово. «Если застряла, выбери другой маршрут», — всегда говорил мне мой логопед. — Кажется, я видела ч-ч-ч…

«Говори медленно. Сначала обдумай свои слова».

— Прости. Мне показалось, что кто-то выскочил прямо перед нами.

Милос тронулся с места.

— Со мной такое тоже иногда случается, особенно если вертеть головой. Кажется, что вижу кого-то, а потом — бац! — и никогошеньки.

Я кивнула. Снова заныло в животе.