Преступившие - Андрей Валентинов

Сам Келюс вышел из партии еще весной, что, собственно, и обеспечило ему полную свободу в последующие месяцы: руководство института, где Лунин-младший преподавал историю, уволило его почти мгновенно, сославшись на счастливо подвернувшееся сокращение штатов. Николай пожал плечами, не став искать защиты ни у друзей-демократов, ни у деда, грозившегося надеть свои награды за три войны и отправиться искать правды в серый Вавилон Центрального Комитета. Возвращаться на работу не тянуло. Келюс читал газеты, с недоверчивой усмешкой просматривал телевизионные новости и ждал. И теперь, в августе, то, что он предчувствовал все эти месяцы, наступило.

Итак, Лунин-младший не ушел, и первая, самая страшная и безнадежная, ночь пощадила тех, кто вместе с ним редкой цепочкой прикрывал подъезды Белого Дома. Гигантская махина, чье ворчание уже явственно доносилось из темноты, еще только разворачивалась; люди в зеленых мундирах промедлили, перенеся решающий удар броневым клинком на следующие сутки.

Наутро площадь вновь наполнилась народом: сквозь толпу протискивались знаменитости, виденные ранее на телеэкране, замелькали видеокамеры суетливых репортеров, и прошедшая ночь показалась скверным сном. Снова выступал Президент, еще более резко и зло кидая в толпу свои знаменитые «чта-а-а», но Лунин уже не острил, нетерпеливо ожидая, когда найдется тот, кто умеет отдавать приказы.

Все изменилось после полудня. Появились крепкие неразговорчивые офицеры в пятнистых маскировочных куртках, прогрохотало и замерло посреди площади несколько танков под полузабытыми трехцветными штандартами, и Келюса впервые накормили горячим обедом. Защитников делили на отряды, баррикады срочно укреплялись бетонными плитами, а ближе к вечеру прошел слух, что скоро начнут выдавать оружие.

Оружия Лунину, впрочем, так и не выдали. Около девяти часов вечера офицерам запаса приказали собраться у одного из подъездов. Келюс был зачислен в группу под номером Б-7, после чего последовал приказ подняться в одну из бесчисленных комнат Белого Дома и ждать распоряжений.

Так Келюс очутился на неудобном железном стуле. Потянулись бесконечные часы ожидания. Несколько раз в комнату заходили офицеры в пятнистых куртках, вызывая то одного, то другого из резервистов. Вскоре в комнате их осталось немного, но до Николая очередь все не доходила, и ему вновь, как и прошлой ночью, стало не по себе. Что-то происходило, что-то готовилось – и Келюс почувствовал себя забытым.

Он все-таки задремал, но быстро проснулся, почувствовав, что кто-то вошел. Николай мотнул головой, отгоняя сонную одурь и тут же вскочил. Руки дернулись вниз, по швам, носки разъехались на ширину приклада: перед ним стоял Генерал, заместитель Президента и командующий обороной, высокий, широкоплечий, в своей уже примелькавшейся десантной куртке без погон.

Генерал что-то спросил, но Лунин не расслышал – слова прозвучали неожиданно тихо. Келюс поспешил на всякий случай назвать свою фамилию и звание – старший лейтенант, – которым, втайне от своих интеллектуальных знакомых, немного гордился. Слово «запаса» он предпочел опустить.

– Я вас, кажется, знаю, товарищ старший лейтенант? – вновь спросил Генерал, вероятно, повторяя вопрос, в первый раз не услышанный Луниным.

– Так точно, – подтвердил Келюс, стараясь отвечать четко, по-уставному. – Избирательная кампания. Был в группе поддержки.

Генерал на мгновенье задумался, затем, похоже, вспомнив, улыбнулся – короткой, немного странной улыбкой.

– Стрелять умеешь?

Генеральское обращение на «ты» немного покоробило, но Лунин тут же одернул себя за несвоевременную чувствительность, поспешив заверить, что стрелять обучен. В последний раз Келюс держал в руках автомат три года назад, но сейчас это было несущественно.

– Хорошо! Пошли, – заключил Генерал и быстрым шагом покинул комнату. Николай поспешил за ним, чуть не столкнувшись в дверях с кем-то в пятнистом маскхалате, очевидно, из числа генеральской охраны. Втроем они направились куда-то вглубь бесконечных плохо освещенных коридоров. Генерал шел впереди, Келюс и человек в маскхалате – следом, и у бывшего преподавателя отечественной истории появилась возможность рассмотреть своего спутника.

Вначале Келюс принял его за узбека. Затем сообразил – узбеки ниже ростом, да и костью пошире. Не походил этот человек также ни на казаха ни, тем более, на вьетнамца. В конце концов Николай окрестил его «Китайцем», хотя и понимал, что, вероятно, снова ошибается. Впрочем, в ночном хаосе Белого Дома можно было встретить не только китайца.

«Крепкий парень, – отметил про себя Келюс, – и на меня не смотрит…»

Китаец (если, конечно, это был китаец, а не дунгар или манчжур) и вправду выглядел куда крепче Келюса, хотя и не отличался высоким ростом – метр семьдесят, не больше. Двигался он как-то странно, и у Лунина мелькнула мысль о занятиях айкидо. На Николая он и вправду не смотрел, глядя вперед, через плечо Генерала, и Келюс еще раз уверился, что Китаец, очевидно, телохранитель.

Свернув в очередной коридор, они прошли через небольшую дверь, которую Генерал отпер своим ключом, и вновь оказались в коридоре перед единственной бывшей там комнатой. Дверь охранял высокий усатый парень в синей куртке. Ствол автомата был направлен в сторону пришедших.

– Эти со мной, – пояснил Генерал, и «калаш» тут же опустился.

– Свободен. Автомат отдашь ему, – последовал кивок в сторону Лунина.

– Иди отдыхай. Спасибо.

Парень в синей куртке так же молча передал Николаю автомат и два рожка патронов, пожал руку Генералу, улыбнулся и направился к выходу. Келюс, принявшись рассовывать рожки с патронами по карманам куртки, случайно, боковым зрением, заметил, как Генерал указывает Китайцу вглубь коридора, куда уходил парень в синем. Китаец, также посмотрев вслед уходящему, чуть кивнул. Даже не кивнул – слегка опустил веки.

Впрочем, Генерал тут же занялся Келюсом, и у того не осталось времени размышлять о смысле этой пантомимы. Командующий обороной поинтересовался, помнит ли Лунин караульный устав. Устава Келюс не помнил, но не стал заострять внимание на таких мелочах, рассудив, что главное ему скажут и так. И не ошибся.

– Станешь тут, – велел Генерал, глядя не на Николая, а куда-то в стену над его правым плечом. – Задача: к двери не подпускать никого, кроме Президента, меня и его.

Уточнений не последовало, но Келюс понял – Генерал имеет в виду Китайца.

– Если выйдут с оружием, бей без предупреждений. Из комнаты выпускать только в сопровождении его, – опять, очевидно, имелся в виду Китаец, – или меня. Вопросы?

Последнее Лунин не понял до конца, но вопросов решил не задавать. Генерал, привычным движением поправив автомат на плече Келюса, повернулся, чтобы уйти, но уже у дальней двери остановился, помедлил и вернулся.

– Слушай, – Генерал говорил тихо, почти шепотом. – Тут могут появиться парни в черном – один или несколько. Ты их узнаешь – у них морды красные. Главный там – майор, фамилия – Волков. Всеслав Волков. Увидишь – бей сразу. Прихватишь кого лишнего – отмажу, только этих не пропусти. И учти: они могут появиться и оттуда, – Генерал кивнул на дверь, которую и следовало охранять. – Бей в любом случае. Ясно?