Наследие предков - Валерия Дашкевич

Да, для начала это нормально. Но я ведь работаю на телевидении достаточно долго, и если вы имеете в виду какие-то связи или знакомства — никаких связей на ТВ у меня не было и нет.

Антон Юрьевич Привольнов

Сегодня погода стояла ясная, тихая, под стать ей было и настроение – безмятежное и легкое. Воспоминания невольно вернули меня в прошлое. Я направлялась к единственному другу, Вадиму. К моему огромному сожалению, у него месяц назад умерла жена, которая по совместительству моя близкая подруга.

С Марьянкой мы вместе приехали в столицу поступать на факультет  журналистики. Она постоянно меня поддерживала и помогала советом, а как она ругалась, что я не рассказала о том, что голодала. Где-то на четвертом курсе она познакомилась с Вадимом, вскоре они начали встречаться, а потом и поженились. Для Вадима было ударом, когда ему позвонили из больницы и сообщили, что его жена в реанимации. Марьянка возвращалась домой после обследования у врача, когда очередной папенькин сынок в полном угаре сбил людей на остановке.

К сожалению, в каком веке не живи, есть сильные мира сего, а есть мы, простые смерды. В реанимации Марьянка не дожила и до утра, а вместе с ней умер и неродившийся ребенок.

Для Вадима, естественно, это было шоком. Уже месяц, как он пьет. Через знакомых я сделала ему для работы справку по болезни. Как его вывести из этого депрессивного состояния?

Я подъехала к новому высотному дому, который одиноко стоял  в окружении старых советских многоэтажек. Три года назад родители Вадима продали дачу и на свадьбу деткам подарили двухкомнатную квартиру.

Возле подъезда, как всегда, гуляла с дама с собачкой, Марфа Никаноровна. Назвать эту Женщину бабушкой язык не поворачивался: светлые платиновые волосы  острижены в модную прическу пикси, брючки, бирюзовый свитер, пальто, белые кеды и перчатки - ее постоянный атрибут.

Возраст женщины тяжело было бы определить. Глубокие мимические морщинки на лице, стройная, на вид дашь лет пятьдесят, но на самом деле ей шестьдесят девять лет. Каждое утро и вечер она выгуливает свою “маленькую” собачку, немецкого дога.- Доброе утро, Марфа Никаноровна!- Доброе, Кирочка, ты к Вадиму? - кивнуть этой женщине было бы верхом неприличия. Я всегда рядом с ней непроизвольно начинала держать спину ровно, и остается только ручки заламывать, как первокурсница Смольного.- Да, не знаете, как он?- Отчего же, знаю. Эльза, сидеть, - от ее ровного, спокойного тона собака молча села, правда всем своим видом показывала свое недовольство и несогласие с хозяйкой. - Вчера вечером мы с Эльзочкой, как обычно, прогуливались перед сном, когда видим, твой друг Вадим возвращается из магазина, а в пакете гремят бутылки. Кирочка, неужто он  так и продолжает пить после смерти Марьянки?- Как видите, да. Я пойду, - если честно разговор меня немного напрягал, да и не люблю я обсуждать чью-то жизнь.- Конечно.

Я поднялась на лифте на шестой этаж, ключ от квартиры у меня был, поэтому без зазрения совести открыла дверь. Описывать, какие встретили меня запахи не буду.

Первым делом я открыла окна на кухне, в гостиной и спальне, где в одежде на кровати валялся заросший Вадим. "Что же с нами делает горе? Для меня смерть подруги стала потрясением, но в первую очередь это был мощнейший двойной удар по Вадиму".

Мне пришлось взять себя в руки  и организовывать похороны и поминки. Естественно, на Вадима надеяться не могла. Как понимаете, друг был не в том состоянии: он потерял жену и ребенка. Для родителей Вадима смерть Марьянки стала трагедией. Его мама очень ее любила, а после похорон и она слегла с сердцем.

Для меня было шоком, что родители подруги сразу после похорон заикнулись о наследстве. Пришлось по пальцам объяснять, что они ничего не получат.

От свежего и прохладного весеннего воздуха в комнате Вадим заворочался, еще сонным голосом он пробубнил: ”Марка, дай поспать”, - он любил называть так Марьянку, отчего та вечно возмущалась.- Подъем, алкоголик, тунеядец, - я громко закричала в комнате. - Давай, вставай, вставай, разгневанный народ.- Кир, дай поспать, я ночью не спал, - мне стало жаль Вадима, но не думаю, что моей подруге понравится нынешние состояние её мужа. Да и жалость до добра не доводит, а он может остаться без работы.- Знаю, чем ты ночью занимался — бухал. Минуту тебе на то, чтоб подняться, пять на прохладный душ. Вещи не забудь закинуть в стиралку. Жду на кухне, - я захлопала в ладоши.  - Давай, давай, цигель-цигель, ай-лю-лю.- Ты ненормальная.- И я тебя люблю. Все, жду, время пошло.

Он знал, если не поднимется, я приду с ледяной водой. Поэтому для меня не стало неожиданностью, когда через минуту в ванной хлопнула дверь. На кухне первым делом поставила варить крепкое кофе, в микроволновку закинула бутерброды и пошла мыть посуду и убирать со стола. Когда он вышел из ванной, на кухне уже был относительный порядок. А я разлила по чашкам кофе и достала горячие бутерброды.- Вкусно пахнет, - на пороге кухни стоял Вадим в помятой футболке и спортивных штанах.- Садись, для приличия мог бы и побриться. В холодильник поставила борщ, отбивные, салат и картошку.- Не ворчи, и так плохо.- Хреново тебе? А ты не понимаешь, что можешь лишиться работы? О тебе ежедневно спрашивает Гурам. А мне что прикажешь, остаться без оператора?!. Вадим, мы с тобой этот проект поднимали, неужели ты всего хочешь лишиться?.- Мне все равно, мне не для кого жить. А меня можно и заменить, - начинается...- Не думала, что ты так слаб. Как думаешь, Марьянке ты такой мог бы понравиться? Неужели она мечтала видеть любимого мужа таким никчемным и слабым? Неужели ей понравилось бы смотреть, как ты ежедневно напиваешься? Ответь... молчишь?! Ты посмотри, во что ты превратил квартиру, которую с такой любовью обставила моя подруга, она в каждую деталь вкладывала душу. Она старалась для тебя, чтобы ты, когда приходил с работы, отдыхал здесь. И ты  говоришь, что любишь её! Ты жалеешь себя! И не стоит в это вмешивать Марьянку, - я говорила жестокие вещи и болезненные. Но пора его выводить из этого состояния.- Ты жестокая, - он спрятал лицо в ладонях. И я понимала, что ему больно.