Реквием - Лорен Оливер

— Помощь нужна?

Джулиан с Гордо оборачиваются.

— Лина!

Джулиан радостно улыбается, но тут же опять сникает, поняв, что я не собираюсь подходить ближе. Я привела его сюда, в это странное новое место, и теперь мне нечего ему дать.

— Да нет, мы справимся, — отзывается Гордо. Волосы у него ярко-рыжие, и хотя он не старше Тэка, его борода достает до середины груди. — Сейчас уже закончим.

Джулиан выпрямляется и вытирает ладони о джинсы. Он колеблется, потом соскакивает с насыпи и идет ко мне, на ходу заправляя прядь волос за ухо.

— Сейчас холодно, — произносит он, когда до меня остается несколько шагов. — Ты бы лучше вернулась к костру.

— Я не мерзну, — возражаю я, но прячу руки в рукава ветронепроницаемой куртки. Холод терзает меня изнутри. И костер тут ничем не поможет. — А палатки неплохо смотрятся.

— Спасибо. Кажется, я уже набил руку. — Он улыбается одними губами — до глаз улыбка не добирается.

Три дня. Три дня напряженных разговоров и молчания. Я знаю, что Джулиан не может понять, что изменилось и можно ли сделать так, чтобы все было, как раньше. Я знаю, что причиняю ему боль. Что существуют вопросы, которые он заставляет себя не задавать, и вещи, которые он изо всех сил старается не говорить.

Он дает мне время. Он терпелив и благороден.

— Ты очень красиво смотришься в этом освещении. — произносит Джулиан.

— Ты никак ослеп. — Я хочу, чтобы это прозвучало как шутка, но голос мой звучит резко в разреженном воздухе.

Джулиан качает головой, хмурится и отворачивается. Ярко-желтый листок все еще торчит у него в волосах, за ухом. Мне отчаянно хочется протянуть руку и вынуть этот листик, а потом запустить пальцы в волосы Джулиана и засмеяться вместе с ним. «Вот это и есть Дикие земли, — сказала бы я. — Ты когда-нибудь мог себе такое представить?» А он запустил бы пальцы в мои волосы и сказал: «И что бы я без тебя делал?»

Но я не могу заставить себя пошевелиться.

— У тебя лист в волосах.

— Что? — Джулиан вздрагивает, словно я вырвала его из мечтаний.

— Лист. У тебя в волосах.

Джулиан нетерпеливо проводит рукой по голове.

— Лина, я…

От грохота выстрела мы оба подпрыгиваем. С деревьев за спиной у Джулиана взлетают птицы, на миг заслонив собою небо, прежде чем рассыпаться на отдельные силуэты. У кого-то вырывается ругательство.

Из-за деревьев за палатками выходят Дэни и Алекс. Оба с ружьями на плече.

Гордо выпрямляется и интересуется:

— Олень?

Уже почти стемнело. Волосы Алекса кажутся практически черными.

— Крупновато для оленя, — отзывается Дэни. Это крупная, широкоплечая женщина с высоким лбом и миндалевидными глазами. Она напоминает мне Мияко, умершую прошлой зимой, еще до того, как мы отправились на юг. Мы похоронили ее холодным днем, как раз накануне первого снега.

— Медведь? — уточняет Гордо.

— Может быть, — коротко отвечает Дэни. Дэни порезче Мияко. Она позволила Диким землям сточить ее до стальной основы.

— И как, вы попали? — излишне нетерпеливо спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. Но мне хочется, чтобы Алекс посмотрел на меня, заговорил со мной.

— Разве что зацепили, — сообщает Дэни. — Трудно сказать. Но в любом случае недостаточно, чтобы остановить.

Алекс ничего не говорит и вообще никак не дает понять, что заметил мое присутствие. Он так и продолжает шагать через поставленные палатки, мимо нас с Джулианом, так близко, что мне чудится, будто я чувствую его запах — прежний запах травы и высушенного солнцем дерева, запах Портленда, от которого мне хочется расплакаться, уткнуться лицом в грудь Алексу и вдыхать, вдыхать этот запах…

А потом он начинает спускаться с насыпи, и тут до нас долетает голос Рэйвен:

— Ужин готов! Идите есть или останетесь в пролете!

— Пойдем, — зовет Джулиан и касается моего локтя. Бережно, терпеливо.

Я разворачиваюсь, и ноги несут меня вниз с насыпи, к костру, ныне ярко пылающему, к парню, что превратился в тень у костра, полускрытую дымом. Вот чем теперь сделался Алекс — тенью, иллюзией.

За три дня он так и не заговаривает со мной и ни разу не смотрит в мою сторону.