Маг четвёртого ранга - Кутагава Рюясаки

давно, с раннего детства, сошлись вместе изо скромных характеров, дружелюбного настроя детей, и того, что жили рядом, буквально соседи. Но между ними так же было много разного, главное из которых – состояние кошельков их родителей. Родители Тодда были фермерами. А мать Чака была главным казначеем деревни. И если ребятам, которым недавно исполнилось двенадцать лет отроду, было на это плевать. То вот окружающих эта дружба раздражала.

И особенно сильно эта дружба мешала одной юной девушке, дочери охотника, Лилиан. Эта юная краса заметила двух парней, что выходили из деревни, и увязалась за ними следом, но на небольшом удалении, шагов так в десять. Сначала парни не замечали её, но когда они дошли до места, к которому направлялись, то обернувшийся назад Чак заметил Лилиан и закричал:

— Уйди! Тебя никто с нами не звал!

Тодд обернулся и тоже заметил девушку, что сначала замерла от резкого крика Чака, но затем решительно подошла. Губы её были сжаты, глаза сверкали гневом, и стоило ей подойти, как она холодно, но твёрдо спросила:

— Почему какому-то оборванцу можно с тобой гулять, а мне нет?

Тодд услышал её слова, но ничего не сказал, вместо этого он рассматривал красивое платье девушки, оно было зелёным, простым и из грубой ткани, но на крепкой фигуре Лилиан смотрелось просто и замечательно. К тому же Лилиан была и на лицо красивой: голубые глаза, пухлые губы, аккуратный нос и чуть выпирающие скулы.

Отец Лилиан был охотником, но не простым. Он был главным из них, регулярно водил на охоту до двадцати деревенских и ещё ни разу они не пришли без добычи. А Лилиан была его любимой и единственной дочерью, тринадцати лет отроду, и не редко на неё засматривались деревенские, она была… как юная лань, сильна, быстра, и очень красива. Лилиан. Даже имя её звучало лесными отголосками.

— Почему ты обзываешь моего друга?! — уже не кричал, а вопил Чак, но даже так его мягкий голос не звучал гневно, скорее он был очень звонким, как колокольчик отражаясь по округе.

— Потому что… — Лилиан покраснела ещё сильнее, но вместо того, чтобы продолжить, она быстро сменила тему:

— Можно мне остаться с вами? — с этим вопросом она посмотрела в глаза Чаку, их взгляды встретились. И в этот момент одно юное сердце дрогнуло. И это был не Чак, и даже не Лилиан. Дрогнуло сердце Тодда, потому что он увидел, как смотрела на его друга Лилиан, а смотрела она на него очень… плотоядно, смотрела влюблённо и жадно, он отчётливо видел это в её синих, сейчас покрасневших от эмоций, глазах.

— Нет, — просто и достаточно холодно ответил Чак, — тебе нельзя с нами остаться, потому что мы тебя не звали, потому что ты постоянно ходишь за мной и начинаешь обзывать моего друга, если я гуляю с ним, а не с тобой.

Миг. Лилиан развернулась и убежала. Быстро, ничего не сказав больше. Лишь Тодд успел увидеть, как покраснели её глаза, как полились её первые слёзы.

«Вот бы из-за меня кто-нибудь так проливал слёзы…» — подумал Тодд про себя, но сказал совсем другое:

— Зря ты так с ней. Она ведь ничего плохого не сделала.

Чак удивлённо посмотрел на друга, одна из его рыжих бровей приподнялась.

— Серьёзно? Да она только что оскорбила тебя, друг!

— Да ничего страшного…

Чак лишь тоскливо махнул рукой и приблизившись к ручью, уселся перед водой на корточки и вытянул вперёд руку.

— Может тебе и кажется, что она славная, — тихо пробормотал Чак, — но ты многое прощаешь ей, просто потому что она красивая… как и все местные. Уверен, что её ни разу не пороли, мне даже кажется, что на неё никто никогда не кричал…

Тодд уселся рядом с другом, заметив, как пальцы того стали ярко светиться и из пор его кожи засочился синий светящийся дымок, что медленным потоком заструился к воде.

— …она подкараулила меня как-то давно, когда я её ещё толком не знал, и первым делом заявила мне что я достаточно милый, чтобы дружить с ней… и мол, что я теперь буду ходить гулять только с ней, и больше ни с кем другим, представляешь?

— Угу, — ответил Тодд, хотя в этот момент он не слушал Чака, а во все глаза смотрел на то, что этот тихий рыжий паренёк вытворяет. Вода впитала в себя синюю дымку и разошлась в сторону полукругом, обнажая дно и маленькие водоросли, что там росли. Круг пульсировал и расходился в размерах, водный поток обтекал его не в силах сломать невидимую преграду.

— Я тогда сказал, чтобы она отвалила от меня и больше никогда не подходила… сам от себя такого не ожидал, но ведь и она… я вообще-то такой наглости в жизни не видел ещё ни у кого! Словно я чей-то зверёк и можно помыкать мной как угодно… она тогда так же убежала, как и сейчас… а матушка моя видела это всё из окна… мне потом вечером целую нотацию прочитала о том, что Лилиан для меня будет хорошей невестой, что красивая пара из нас выйдет… совсем уже с ума сошла, старая!

Круг на воде резко схлопнулся, и вода потекла, как и раньше. Чак устало повалился на задницу и вытянул вперёд босые ноги, окуная их в воду ручейка.

— Хотя матушка, конечно, просто смеётся надо мной, вроде как отчитывала тогда и напутствие давала, а сама улыбалась весь вечер… эх, вот сдалась мне эта Лилиан? Наглая, злобная… если ей что-то нужно, то она требует и ведь все подчиняются, словно она королевна какая…

— Да ладно тебе, — заговорил Тодд, слегка отойдя от показанного другом чуда, — может она не такая уж и плохая, — Тодд сел рядом с Чаком, и, так же как тот, пыльные ноги сунул в прохладный ручей.

— Ага, как же… это вам всем так кажется… а в прочем плевать! Как тебе моя сила? Удивительно, правда?! — глаза Чака горели зелёным ярким азартом и Тодд на это смог лишь зубасто улыбнуться и пробормотать смущённо:

— Это было самое необычное, что я когда-либо видел…

Чак счастливо рассмеялся.

— То ли ещё будет. Я это дело не брошу и продолжу попытки сделать что-нибудь ещё, что тебя удивит!

Вечером Тодд возвращался домой. Они с Чаком проговорили да заката, поели земляники, что росла на